Закон сильной женщины

— А что главное, капитан? Главное, что на столе лежали три огромных ножа. — Самохин захлебывался успехом. — Рядочком так, знаешь, лезвие к лезвию.

— Ножа? Почему ножа? Эксперты пришли к заключению, что горло перерезали скальпелем или бритвой.

— Или очень острым ножом, — закончил за него Самохин. — Так вот, эти заточены были так, что один из наших, пока упаковывал вещдоки, даже порезался.

— А вещи? Что-то из вещей нашли?

— Каких вещей, не понял?

— Вещи жертв. Их не было на месте преступления, Илья. Забыл? Куда он их подевал? Почему в его признании об этом ни слова?

— Ой, ну забыл спросить, подумаешь, — фыркнул Самохин и самодовольно покосился на левое плечо.

— Угу, — промычал Воронов и попытался обойти гарцующего Самохина.

— Что, даже ничего не скажешь, Володя?

— Ты о чем? — Воронов на минуту остановился.

— Поздравил бы, что ли, с поимкой опасного преступника.

— Не рано, Илья, праздновать победу?

Воронов зашагал прочь.

Последним, что он услышал, были брошенные ему в спину слова о зависти. Он не отреагировал — спешил к полковнику.

— Разрешите? — Он сунул нос, не дождавшись доклада секретаря: та где-то блуждала.

— Что у тебя? Только быстро. — Огарев глянул на часы. — Мне сейчас наверх докладывать.

— Насчет задержанного маньяка, товарищ полковник.

— Так, давай. Говорил с ним, есть что добавить? Если нет, тогда не задерживай. — Огарев нахмурился, глянул исподлобья на Воронова и вдруг швырнул телефонную трубку на стол.

— Потому что это не он, товарищ полковник.

— Кто? Кто не он? — взревел Огарев, поднимаясь в кресле.

Он был высокий и худой, много выше Воронова. Теперь за его спиной поднялась еще и тень, тоже выбралась вслед за ним из кресла. Зрелище, прямо сказать, устрашающее. Как такому сказать? Но он все-таки сказал.

— Взятый Самохиным учитель — не наш маньяк, товарищ полковник.

— С чего? Вот с чего ты это взял? Эта сволочь написала чистосердечное признание! Ты его читал?

— Так точно, товарищ полковник.

— И что тебя смутило?

— Его признание слово в слово повторяет газетные публикации: вроде все — и ничего. Ни слова о вещах жертв. Куда он их девал?

— А Самохин что говорит по этому поводу?

— А ничего. Он не спросил на радостях.

— Следователь спросит! — зло отрезал полковник. — Что еще?

— Не могли, ну не могли они, товарищ полковник, пойти с таким добровольно.