Закон сильной женщины

Волосы ее, даже если они были и фальшивыми, плотной волной колыхнулись за спинкой стула.

— Не обдеру! Рубль давай. — Она выложила на стол руку, призывно шевельнула пальцами с шикарным маникюром.

— Тысячу, в смысле?

— Ага. — Пальцы все так же шевелились.

— Рублей? — все же уточнил Ваня.

— Ну не евро же! Какой ты смешной! — Она быстро схватила купюру, сунула ее в вырез кофты, в расщелину между грудей, как в копилку. И с игривой улыбкой потребовала: — Давай показывай, что там, в кармане пиджака, прячешь. Трешь его и трешь, скоро дырка будет.

Ваня, привычно покраснев, вытащил фотографии всех погибших девушек, разложил их перед ней на столе.

— Видели их?

— Видела, — почти не глянув на фото, ответила путана. И с хохотком добавила: — По телевизору! Их часто показывали. И гундосили: если кто-нибудь, что-нибудь, когда-нибудь и где-нибудь… Вот ответь мне, Ванечка, что за тупеж, а?! Если маньяк этот так шифруется, что никто из родных и знакомых о нем ни слухом ни духом, что может знать человек посторонний?"

"— Не скажите, не скажите.

— Ну и что? Отозвалось то лицо постороннее, нет? — Она насмешливо выгнула изумительной формы брови.

— Нет, — признался он и, понимая, что, возможно, совершает должностное преступление, добавил: — Следствие стоит на месте, если не врать. Ни одного подозреваемого.

— Но ты же топтался в лаборатории, разве нет? Разве не вывел тебя туда след? — Ее глаза зажглись азартом: опасным, черным, бликующим, как вода в реке в лунную ночь. Девушка недоверчиво фыркнула. — Ты же не хочешь мне натарахтеть, что здоровье решил проверить!

— Нет.

Ваня покусал губы, решая, может ли он и дальше совершать должностные промахи, нет?

— Если станешь врать мне, Ванечка, я просто встану и уйду, — предупредила девушка и добавила, разгадав безошибочно его душевную маету: — Я не сдам тебя, дурачок. Оно мне надо! Мне не такие секреты в постели выбалтывают, поверь! Ну!

— Конечно, я не просто так там ошивался. Последняя жертва — Миронова Татьяна.