Закон Севера

Зверский кашель принудительно разодрал мои челюсти, спаянные отеком, и бросил меня на землю. Держась за горло, я чувствовал, как мне на шею льется что-то теплое и омерзительно вонючее.

«Рана открылась, – пришла равнодушная мысль. – И пить я разучился… Второй раз за двое суток не в то горло – это уже тенденция…»

Однако это было еще не все. Вслед за ядреным напитком в дыхалку на вдохе попал гной из открывшейся раны, и я зашелся в новом приступе кашля…

Возможно, я отрубился. Скорее всего, так и было, потому что, когда я осознал себя лежащим на холодном асфальте, парень сидел у костра и спокойно скреб своим патроном какую-то железяку.

Не помню, чтобы он доставал ее откуда-то. Рядом с ним стояла все та же закопченная банка, только пустая, а из нее торчала рукоять моего «Сталкера». Хммм… Теперь уже не моего.

Я приподнялся на локте. Странно. Я думал, что это движение дастся мне с гораздо большим трудом.

В ноздри ударила вонь. Ну конечно. Рядом со мной – лужа блевотины, щедро приправленная желтым гноем.

Я отодвинулся от нее подальше. На душе было мерзко. Не люблю, когда другие люди видят мою слабость.

Хотя парню, похоже, мои переживания были до фонаря. Он увлеченно скреб стальным сердечником сточенного патрона… бронепластину бронежилета.

От такой картины я аж позабыл все свои горести. Интересно, что это он делает? Никак подпись решил оставить? Так на «здесь был Вася» таким макаром у него пара месяцев точно уйдет, на бронепанели-то сталь идет нехилая.

Словно прочитав мои мысли, парень отложил свои художества и посмотрел на меня через костер.

Если и оставалось в этом человеке что-либо живое, то оно пряталось где-то в глубине темных, неподвижных глаз. Лицо же оставалось спокойно-равнодушным. У давешнего набальзамированного трупа в костюме и то было куда лучше с мимикой.

– Полегчало, – сказал парень без намека на вопросительные интонации. – Яд держится в человеке, лишь если человек сам позволяет ему задержаться. Так же, как и дурные мысли, настроения, желания…

– Что было… во фляге? – спросил я, осторожно двигая языком.

Не скажу, что самочувствие было шикарным, но, во всяком случае, на пятой точке сидел я довольно уверенно.

– Спирт, – слегка пожал плечами парень. – Спирт вообще лучшее лекарство почти от всех болезней, кроме старости. В старости же он часто единственное снадобье, спасающее от тяжелых воспоминаний о прошлом.

Последние слова он произнес как-то… по-другому. До этого его речь была ровной, равнодушно-безжизненной.