Закон Севера

А этот тип бледный как земляной червь, не жравший неделю.

– Ну, значит, очнется – покормим. По крайней мере сутки он еще точно протянет. Я сделала все, что могла, на остальное воля Вечного Синего неба.

– Давненько я не видел небо синим. Старики говорят, что со времен Последней войны оно постоянно хмурое, будто пелена дыма от погребального костра.

– Это все потому, что ты мужлан и не умеешь видеть чистоту за внешними проявлениями.

– Священный Клинок! У тебя на каждое слово найдется ответ!..

…Тонкая, деликатная сеть, тянущая меня вверх, превратилась в переплетение грубых канатов, режущих не только слух, но и кожу.

– Надо же, смотри, он реально приходит в себя!"

"Между размытым частоколом слипшихся ресниц я различил две тени, склонившиеся надо мной.

– Не шевелись, батыр, – прошелестел надо мной женский голос. – Тебе надо лежать. Твое лицо рассек отравленный клинок.

– Воды… – протолкнул я сквозь пересохшее горло. И почти немедленно несколько прохладных капель коснулись моих спекшихся губ.

– Тебе нельзя много пить. Густая кровь течет медленнее. Вода даст ей силу, и яд быстрее сделает свое черное дело.

Я стиснул зубы и усилием воли разодрал свинцовые веки. Зажмурился от света, резанувшего по глазам, но почти сразу открыл глаза снова.

Я лежал на чем-то деревянном, похоже, на старом столе. Мои пальцы, вновь обретшие чувствительность, ощущали шероховатую поверхность, изрядно побитую и порезанную. В огромные дыры, зияющие в потолке, лился скудный солнечный свет. Похоже, когда-то это был огромный заводской цех с высоченными стенами и толстыми стальными ребрами-балками, поддерживающими эти стены словно мощный скелет. Явные признаки советской постройки второй половины двадцатого столетия – грубо, мощно, функционально и действительно на века.

Рядом со столом стояли двое. Давешний светлоусый рубака и высокая девушка с лицом восточной красавицы. Миндалевидные глаза, упрямый рот с пухлыми губами, тонкий вздернутый носик со слегка вывернутыми наружу ноздрями, выдававшими ураганный темперамент, имеющий свойство мгновенно превращаться в ярость, сметающую все на своем пути. И для сметания этого «всего» у девушки имелся не только характер, но и все необходимые инструменты.