Закон притяжения

Закипающий адреналин знакомо пронесся по всем венам и артериям, кровь забурлила и понесла огонь к ладоням. Я знала, что сейчас начнется… как будет полыхать степь… как прожорливый огонь будет уничтожать все, что встретит на своем пути. На задворках сознания промелькнуло сожаление. Я за хвост поймала мысль и поняла, что мне жалко леса, который может вспыхнуть вслед за степной травой. Не надеясь на успех, я послала хозяину мыслеобраз пожара. Если сможет, пусть защитится. Он услышал и понял.

Я со злорадным удовлетворением увидела, как вдоль кромки леса вздыбливается почва, образуя защитный вал.

Но пока они приближались ко мне. Уверенные, наглые, самодовольные.

Плазма вырвалась из моих ладоней нескончаемой струей, выжигая все вокруг в радиусе пятидесяти метров. Преследователи пока не пытались преодолеть огненный рубеж, надеясь на то, что вскоре силы мои иссякнут и взять тогда меня будет проще простого. Я это тоже прекрасно понимала и приняла неприятное для себя решение.

"Огненные плети хлестнули по лошадям, заставляя их сбрасывать своих всадников и в страхе уноситься прочь от обезумевшей магички, причинившей им боль. Посчитать, сколько врагов обезвредила таким способом, я не сподобилась. Не до того! Стражники маркиза, хоть и представляли для меня опасность, все-таки были предсказуемы и довольно легко ликвидируемы. А вот Лотара стоило держать в поле зрения, не позволяя ему зайти мне за спину.

– Мои соболезнования, Алфея! – насмешливо прокричал Лотар, маня к себе пальцем, словно собачонку. – Не сопротивляйтесь, это бесполезно!

Бесполезно не бесполезно, но расстояние между нами он не сокращал.

– Отнюдь, – буркнула я себе под нос, соображая, какую еще пакость продемонстрировать лжемаркизу.

Его слуги, те, что остались поблизости и сумели, как и их хозяин, укротить своих коней, брали меня в кольцо. Я все-таки прикинула, сколько мужиков на одну меня сейчас приходится. Девять или десять. Солидное превосходство противника! Не была бы я техномагом, сдалась бы на их милость не думая. Но гордое звание бакалавра алхимии не позволяло мне проявлять малодушие и… жалость.