Закон Кремля

А может, еще от чего, уж больно странный взгляд он на меня кинул…

Катер мягко ткнулся в берег, который, в отличие от противоположного, засаженного сплошной неприступной стеной лысых деревьев, густо зарос вездесущим вьюном и гигантской полынью. Фыф откинулся на сиденье и, запрокинув голову, уставился в небо, где высоко возле туч парили Поля Смерти. Кстати, их стало заметно больше. И с земли к ним медленно и величаво летели новые…

– А ведь это все из-за тебя, – сказал шам. Не спросил, сказал утвердительно. Понятно.

– Да, – сказал я. – Из-за меня.

– Наш мир гибнет, – равнодушно сказал Фыф. – Целая вселенная скоро перестанет существовать. Умрут тысячи живых существ. Десятки тысяч. Скажи мне, Снар, стоили жизни четверых, включая мою, такой жертвы?

Я молчал. Сказать мне было нечего.

– И ты еще собираешься вернуть к жизни свою девушку. Нет, не свою, она же тебя бросила. Ты понимаешь, что и твой мир может из-за этого погибнуть?

Я продолжал молчать. Фыф задавал слишком трудные вопросы, на которые у меня не было ответа.

Фыф внимательно посмотрел на меня.

– Ты страшный человек, Снар. Наш мир уже не спасти, и я думаю, что для твоего мира будет лучше, если ты никогда больше не попадешь туда.

Я внезапно почувствовал, как мою голову словно что-то разрывает изнутри – и рухнул на колени.

Но мне не суждено было умереть сегодня…

Кадр сменился.

Я вновь находился в шатре слепого шама. Только рядом с ним больше не стояли суровые телохранители. Сейчас они валялись на деревянном полу, словно сломанные куклы.

Слепой – хотя уже не слепой – шам по-прежнему сидел в своем кресле, белый, как зимний маскхалат. Такой неестественной бледности даже у покойников не бывает. Но у него во лбу по-прежнему мерцала «кровь затона». Не горела, а едва светилась, словно лампочка в фонарике с посаженой батареей.

– Не удивляйся, – тихо, еле слышно проговорил шам.