Закон Кремля

Рут вернулась, превратившись в девушку, перед красотой которой я не смог устоять. Но сердце мое все же было занято…

В итоге я сломал жизнь этой девчушке. Пользовался ею, когда мне хотелось этого, короче, вел себя как последняя сволочь – а она все равно любила меня, несмотря ни на что. И в итоге погибла, прикрыв меня от пули своим телом…

– Почему Снар молчит?

Она имела право на этот вопрос. И на честный ответ – тоже.

– Мне стыдно, – сказал я. – Очень стыдно. Прости.

Ее большие глаза стали огромными от удивления.

"

"– За что Рут должна простить Снара?

– За то, чего я пока не совершил. Но совершу, если позволю тебе пойти со мной.

Наверху что-то громко хлопнуло, будто выстрелил кто из крупнокалиберной винтовки.

Я поднял голову – и замер.

Зрелище и вправду было жуткое, так как наверху, под черными тучами, словно стервятники, высматривающие добычу, парили в воздухе Поля Смерти. Вот одно из них сжалось – и с таким же хлопком выстрелило из себя полупрозрачную молнию. Миг – и Поле уже тянет ее обратно, а на конце этой молнии-щупальца корчится нео, который, несмотря на его силу, ничего не может поделать…

Но маленькая нео не смотрела вверх.

Когда я опустил взгляд, то увидел ее огромные глаза, полные слез. Ей было все равно, что творится наверху, ей было все равно, что будет с ней и со всем миром. Яд привязанности уже поразил ее сердце, и сейчас она хотела лишь одного – пойти со мной куда угодно. И умереть – лишь бы рядом со мной…

Это странно, это неправильно, но одного ли меня раздражает такая самоотверженная, стопроцентная любовь? Все мы хотим, чтобы нас любили – но не так, не стелясь перед нами ковриком, о который можно вытирать ноги.

И если даже соглашаемся на взаимность – рано или поздно все равно начинаем вытирать грязные подошвы об эту любовь, оправдывая себя тем, что если позволено, если коврик все устраивает, то почему нет? Конечно, думаем мы в это время совсем по-другому, иными категориями, порой даже возвышенными, но сути это не меняет. И самое лучшее, что можно сделать, чтобы не поддаться искушению грязно и некрасиво использовать такую любовь, – это уйти. Просто чтобы потом не было так же стыдно, как мне в эту минуту.

Я не стал ничего говорить. Просто снял с себя рюкзак и разгрузку, бросил их на землю, потом сверху положил ВСК-94, повернулся и пошел прочь. Я оставил позади целое богатство по меркам этой вселенной. Однако как по мне – такой себе выкуп перед своей совестью. Но лучше так, чем ничего.