Хозяйка Северных гор

Берта была полная, невысокая, лет ей на первый взгляд, было около пятидесяти.

— Встань, Берта, что случилось?

Берта встала и вдруг увидела отца Давида.

— Отец Давид, — произнесла она и снова упала на колени.

Я посмотрела на отца Давида в надежде, что он сможет успокоить Берту.

И правда, благословение отца Давида успокоило женщину, и она, наконец, смогла связно говорить.

Но я не собиралась стоять на пороге:

— Пойдём Берта внутрь, я устала, там и расскажешь, что случилось.

Но Берта, наверное, решила, что леди вернулась с армией, потому что она вдруг выпрямилась, лицо у неё стало злым и, указав пальцем на толстяка Киприана, Берта сказала:

— Казните его.

«Конфликта не избежать», — подумала я, подавив желание выругаться.

Вместо этого поднялась на ступени, повернулась лицом к стоявшим ниже и спросила, глядя на Киприана:

— Что это значит?

Между тем, капитан Седрик начал перестраивать своих людей таким образом, чтобы они оказались между мной и рыцарями, но за мной был вход в замок, и никто не знал, кто может появиться оттуда.

— Леди, это еретики, они не почитают веру нашу, — заявил отец Киприан.

Я обернулась на стоящего рядом со мной отца Давида, понимая, что мне самой в это лезть не следует.

Отец Давид произнёс:

— Поэтому ты нашу часовню заколотил?

И все посмотрели стоящую во дворе часовню, вход в которую действительно был заколочен.

Между тем, за спиной отца Киприана собралось порядка десяти человек в чёрных плащах, вышитых крестами.

Я заметила, что капитан Седрик тоже обратил на это внимание.

Нас было очень мало, но оставалось надеяться только на то, что каким-то странным образом здесь «работает» мой титул и моё право.

— Откройте темницы, — приказала я.

— Леди сама может спуститься туда, и проверить, что там только еретики, — голос Киприана стал елейным, приторным до невозможности.

«Ага, чтобы ты там и меня запер, боров несчастный, — зло подумала я».

А вслух сказала:

— Леди будет делать то, что посчитает нужным.

— Взять их, — вдруг прозвучало от толстяка, причём жёсткость приказа никак не вязалась с его внешностью, и я поняла, что всё с самого начала было игрой.

Люди Седрика, часть из которых осталась на воротах, а часть сейчас прикрывала меня, ощетинились мечами. Но храмовников в чёрных плащах было в три раза больше.