Хозяйка Северных гор

Дочери Севера не сбегают за мужчинами, если им надо, они зовут и те сами приходят. Так было всегда.

Капитан Седрик, как мне показалось, снова бросил ревнивый взгляд на Надда, словно бы укоряя его за то, что тот выставляет в выгодном свете своих людей, но промолчал.

И вдруг граф Честер произнёс:

— Но самый ярый Ваш сторонник, леди Маргарет, это ваша фрейлина, леди Ярон. Она не поверила в Вашу гибель и настояла на соблюдении всех сроков, поэтому все те, кого Вы сейчас увидите в своем замке, были вынуждены остаться на правах гостей, не имея никаких прав на распоряжение вашим имуществом.

Я удивилась тому, как быстро у меня появились наследники, и подумала, что надо бы выяснить, как вообще происходит наследование.

— И кто же там претендует? — почему мне казалось, что я знаю ответ, но перед въездом в замок хотелось знать точно.

Ответил капитан Седрик, и голос его звучал с едва скрываемой злостью, особенно когда он произносил имя леди Эссекс:

— Эрл Эссекс и леди Эссекс.

Я покачала головой и подумала: — «Леди Эссекс, наверное, была счастлива узнать о моей гибели», — а следом пришла весёлая мысль: — «Вот опять бабу постигнет разочарование, прямо не везёт ей».

Граф продолжил с едва скрываемым весельем в голосе:

— Епископ Линкольнский.

Здесь я по-настоящему удивилась, но не стала пока спрашивать, надеясь, что позже граф мне расскажет подробности.

Граф сделал паузу и уже совсем весело добавил:

— И я... представляю интересы короля.

— Ого, как много у меня наследников, даже сам король! — в тон ему весело ответила я.

Так за разговорами доехали до деревни, которая стала больше походить на небольшой городок. Обычно в такое время людей на улицах было немного, но сейчас мы проезжали через освещённую факельными светильниками площадь, непривычно заполненную людьми.

Вдруг кто-то крикнул:

— Леди едет! Капитан Сэл привёз леди!

Граф сделал знак своим людям, и они начали выстраиваться так, чтобы прикрыть меня.

Я остановилась, понимая, что людям надо сказать хоть что-то, как бы не наваливалась усталость, и громко крикнула:

— Я вернулась! Я жива! Гламорган жив! Завтра будет праздник!

Люди зашумели, раздались радостные крики:

— Гламорган! Север навсегда!

И мы двинулись, проезжая через расходившуюся перед нами толпу, в которой я видела улыбающиеся лица тех, кого знала лично, кто работал на производстве колбасы и шерстяных изделий, на коптильне.