Хозяйка Северных гор

Но с годами король понял, что Сэмюель просто не понимает, и презирает герцога за то, что тот другой.

Но за герцогом Кентерберийским стоял его брат архиепископ и ещё трёхтысячная личная армия герцогства, поэтому с ним нельзя было не считаться.

Пока король и его советник разговаривали, вновь пришёл секретарь и доложил о том, что архиепископ Кентерберийский тоже просит о встрече."

"Король «сотрудничал» с церковью и был благодарен Кентерберийскому за то, что тот уже несколько лет демонстрировал непреложную поддержку королю.

Но проигнорировать просьбу главы церкви король не мог.

— Сэмюель, — вкрадчиво проговорил король, — посидите за ширмой, пока я буду разговаривать с архиепископом.

Просьба короля не была чем-то неординарным. Многие догадывались о назначении этой ширмы, но, если король говорил, что он один, значит он один.

Архиепископ Кентерберийский был очень похож на своего брата, только старше и совсем не похож на служителя бога.

Широкий разворот плеч выдавал в нём воина, хищные черты лица и умные глаза жёсткого политика, каким он и являлся.

Король Стефан выглядел намного мягче. Он тоже был опытным воином, но несколько лет спокойной жизни привели к тому, что в районе талии он стал сравниваться с шириной плеч. Да и ростом король был на голову ниже, чем Кентерберийский, чей род всегда отличался высоким ростом.

Архиепископ вошёл и, не поклонившись, протянул королю руку, украшенную крупным перстнем, означавшим высшую церковную власть. Как бы король ненавидел этот момент, но склонился и приложился к перстню, с трудом выдержав прикосновение длани владыки, получая благословение.

— Благослови тебя Бог, сын мой, — покровительственным тоном произнёс архиепископ, стрельнув глазами на ширму, за которой сидел, стараясь дышать через раз советник короля.

— Благодарю, владыка, — постаравшись сдержать насмешку ответил король, и, перейдя на королевский тон, спросил:

— Что привело наместника Бога ко мне в столь ранний час?

Архиепископ, не спрашивая разрешения, с достоинством уселся на кресло напротив короля и спросил:

— Сын мой, получил ли ты просьбу герцога Кентерберийского?

Король внутренне поморщился, он не хотел обсуждать этот вопрос, не переговорив с графом Честером.