Зайка на шпильках и серый волк

“Он, – завизжала моя хамоватая половина, – он вернулся!”

– Жди, – строго ответила мамуля и с прытью школьницы, сбегающей с последнего урока, влетела в кухню. – Ну-ка, собери сопли, – схватила полотенце и как давай творить добро, размазывая по моим щекам слезы вместе с косметикой. – Надеюсь, он тебя сильно любит, – и меня постигла жуткая процедура из детства. Мамуля смочила свой палец слюной в попытке оттереть потекшую тушь.

“Терпи…, терпи…”, – подсказывала Ирэн.

– Все, иди.

– Точно все? –  я взглянула на свое отражение в пузатом боку чайника.

– Точно-точно.

Шаг, второй – руки подрагивают.

Третий, четвертый – в моем горле встал ком.

Пятый, шестой, седьмой – я несмело поднимаю взгляд на громилу.

– Ты вернулся? – спрашиваю очевидную вещь.

Кьерн отвечает вопросом на вопрос, бросаясь ко мне и обхватывая раскрасневшееся лицо своими огромными ладонями:

– Ты плакала, Ир-р-рина?

– Немного.

“Да какой немного? Ты же видела себя в отражении чайника. Соседский бульдог сейчас выглядит милей”.

– Из-за него? – мужские руки заходили ходуном.

“Ну что за дурак?!” – бесновалась Ирэн.

– Из-за тебя, – выдохнула я, не поднимая взгляда. – Я думала, ты не вернешься.

В коридоре повисла тишина.

– О-о-о, Ир-р-рина, – заурчал громила. – Моя Ир-р-рина.

– Так, детки! – вмешалась мамуля. – Вы мне тут не устаивайте безобразия и непотребства. Поезжайте, – она накинула на мои плечи пальто.

– Мам!

– Не возвращайте ее до понедельника, Кьёрн. С гномиком я посижу. Все, идите-идите.

– Да куда? Я не обулась!

Женские руки так и толкали меня в спину.

– А я тебя донесу, – быстро сообразил Кьёрн, подхватывая меня на руки.

– Но…, – я в растерянности посмотрела на мамулю.

Родительница лукаво прищурила глаза.

– Обувь тебе не понадобится.

– Не понадобится, Ир-р-рина, – заурчал громила мне на ухо, щекоча кожу бородой. – Тамара Владимировна правду говорит. Я тебя на руках носить буду, если понадобится.

– Но…ой, – я оказалась на мужском плече. – А… а как же?..

Перед лицом замелькали задники грубой обуви и многочисленные серые ступени.

– Ай, ой, ай…э… у…, – наконец, меня вернули в изначальное положение, и вместо рифлёной подошвы, я видела сосредоточенное лицо оборотня.

Оборотня… – повторила еще раз. Уже и не так страшно звучит, как раньше. Обо-рот-ня.

– С тобой все хорошо? – Кьёрн усадил меня на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем безопасности. – Ножки подожми. Не подумал я, что здесь холодно, – сконфуженно почесал он затылок.