Зайка на шпильках и серый волк

*Непереводимая игра слов*

Оборотень торопился обойти вверенные ему земли. Кто бы знал, что со временем город так разрастется, и владения стаи станут граничить с новым спальным микрорайоном.

Во-первых, Кьёрна поторапливал зверь, который рвался на свободу и хотел быстрее дождаться темноты и пробежаться по прелой прохладной листве, а во-вторых, рука мужчины сжимала тушку пойманного зайца, а свежевать окоченевшее животное то еще удовольствие.

Но тонкий слух уловил неуверенные шаги и тяжелое дыхание, а где-то слева девушка разговаривала по телефону.

Странно. В это время в лесочке гуляли лишь подростки, которых изредка приходилось гонять, напоминая, что территория закрыта для посещения.

– Проспект?! – взвизгнул девушка. – Проспект? Ты сказала ""улица"", Виталина. Улица! Из-за тебя я на другом конце города, одна гуляю в лесополосе, на мне костюм зайки, который, к твоему сведению, состоит лишь из атласного комбидреса, корсета и хвоста!

Мужчина хмыкнул, стараясь представить обладательницу голоса.

– И все! Больше на мне ничего нет!

“В таком виде точно не стоит разгуливать в одиночестве”, – подумал оборотень.

А неуверенные шаги, словно кто-то уставший или пьяный, что не редкость для леска, звучали отчетливей. Кьёрн потянул воздух, предвкушая безрадостную беседу с человеком, одурманенным парами этилового спирта, и ноги сами понесли в неизвестном направлении. Смесь разложилась на множество компонентов, которым оборотень никак не мог найти объяснение. Пахло цементом, железом, женскими духами, шерстью и страхом кота и еще чем-то, практически неуловимым, но так плотно засевшим в голове, что именно этот запах Кьёрн теперь сможет узнать из тысячи других.

Запах манил, туманил рассудок зверя, дурманил, сделав его еще нетерпеливей и импульсивней.

– Ох ты ж, мать твою! – пискнула девушка, ударяясь о Кьёрна всем телом. – Пропустите, пожалуйста… – заговорила она подрагивающими губами. Глаза незнакомки прошлись с ног до головы великана, задержались на руке с тушкой зайца. – Ой. Мамочки… – девчонка задрожала, отступая на полусогнутых ногах.

“Напугал малую”, – подумал оборотень. Он открыл даже рот, чтобы извиниться, но порыв прохладного ветра ударил в лицо, и в легкие проник, словно яд, тот самый аромат. Язык отказался слушаться Кьёрна.

– Э-э-э, – вырвалось из мужской груди, гася волчий вой.

Девочка же с рюкзаком на плечах дернулась, заморгала так часто-часто, что оглушающий крик не стал неожиданностью. А все последующие действия привели оборотня в недоумение.