Заградотряд времени

Фрицы — педантичные службисты: и солдаты исполнительны, и офицеры дело свое знают. Пожалуй, из всех европейских армий наиболее упорные и сильные — это русская, немецкая и финская. Присоединившиеся к немцам и воевавшие против нас итальянская, испанская и венгерская не шли с ними ни в какое сравнение.

Теперь пора искать «языка», но для этого надо найти небольшое воинское подразделение. Нам это удалось: глазастый Салов разглядел позиции гаубичной батареи.

Батарея для разведчика — это просто находка. Стрельба без карт, на которых обозначены позиции, невозможна.

— Всем наблюдать, — шепотом отдал я команду.

Мы расположились на опушке. На поляне стояли гаубицы. Но где ночуют офицеры? Деревни рядом нет — я по карте смотрел. Значит, должны быть блиндажи или палатки.

— Кукин, за мной.

Мы отползли в сторону от батареи. Не будут же немцы жить совсем рядом с гаубицами.

— Вот что, — прошептал я ему на ухо, — давай в рощице поищем, где-то жилье должно быть. Я иду левой стороной, ты — правой. Встречаемся на этом месте через полчаса.

Мы поползли в разные стороны. Где на животе, где перебежками, я обыскал свой сектор. Ничего!

Я вернулся к месту встречи. Там уже дожидался меня Кукин. Как увидел, сразу зашептал:

— Командир, нашел я их блиндажи.

Насчет «незамеченным» надо еще обмозговать. Половина ночи у нас пока есть.

— Зови ребят.

Кукин уполз.

Гаубиц на позиции было восемь штук — крупнокалиберные, потому и развернуты далеко от передовой. Им на десять-пятнадцать километров стрельбу вести — дело обычное. Ну, с блиндажами артиллеристов теперь все ясно, а где же блиндаж командира батареи и офицеров? Зная немцев, сомневаюсь, что они живут вместе с рядовыми артиллеристами.

Появились разведчики, плюхнулись рядом.

— Вот что, Кукин, веди, показывай, понаблюдаем маленько. Там решим.

Перебежками, а где и ползком мы подобрались к блиндажам поближе. Салов толкнул меня локтем в бок. Я наклонил к нему голову.

— Командир, мы не одни. Видишь? За блиндажами тени мелькают.