Заговор небес

Как-никак я вживался в роль оперативника из РУБОПа, каковым я должен был предстать, по Любочкиной легенде, пред капитаном-гаишником Варенцовым.

Уже через восемнадцать минут я нахально тормознул серенькую свою «восьмерочку» у самого поста и взбежал по ступенькам, изо всех сил воображая себя оперативником РУБОПа.

Внутри поста сидел грузный гаишник в чине капитана. Тулуп его был расстегнут, на столе дымился стакан чая в подстаканнике. Капитан вглядывался в компьютер, рядом на столе хрипела рация.

– Здравия желаю! – небрежно бросил я.

Гаишник молча указал мне на стул.

Рация прохрипела: «Рено бэ – триста пятьдесят пять – у – у».

Капитан прошелся по клавишам компьютера («Ищет, не числится ли машина среди угнанных», – смекнул я) и гаркнул в рацию:

– Пять – ноль!

Видимо, это означало: «Все чисто».

Рация выхрипнула новый вопрос: «Коломийцев, Иван Петрович?» Гаишник опять пробежался по клавишам и снова произнес в передатчик:

– Пять – ноль!

– Принято, – разочарованно отозвалась рация.

– Это наш хер! – буркнул капитан. – Как понял?

– Понял хорошо, – отозвался сквозь хрипы эфира собеседник. – Хер – наш.

«Развлекаются гаишнички», – подумал я.

– Что, Синичкин с Полянки, – усмехнулся капитан, – пришел машинку смотреть?

– Пришел.

– Держи ключи, – капитан вынул из ящика стола связку из двух ключей и метнул их мне. Я поймал. – Потом вернешь.

– Спасибо, – сказал я, вставая.

– Спасибо в стакане не булькает, – скорее по привычке, нежели в самом деле желая что-то поиметь с меня, буркнул капитан.

Я вышел из поста в ночь, подсвеченную фонарями Кольцевой. Штрафной загон располагался рядом.

Один из ключей подошел к висячему замку от загона. Тут грустили битые или арестованные автомобили. Битых было больше. Иные представляли собой жуткую груду железа.

«Фолькс Пассат» я узнал сразу. Он был не слишком-то разбит для машины, кувыркавшейся в снегу. Я во второй раз за сегодняшний день убедился, что иностранцы в самом деле уделяют много внимания пассивной безопасности своих авто.

Я обошел «фолькс». Посветил фонариком вовнутрь. На крыше, а также на водительском кресле были видны свежие бурые пятна. «Валентине досталось», – подумалось мне.