Заговор небес

Бог мой, пятьсот метров! А ей еще нужно пару секунд, чтобы отлететь подальше от остальных – не дай бог они схлестнутся куполами!

На четырехстах метрах от земли она дергает кольцо своего основного парашюта. Случись что – открыть запаску Катя уже не успеет.

«Не подведи, милый!»

Парашют ее не подводит. Катя первым делом лихорадочно смотрит по сторонам. Она видит четыре раскрывшихся купола. Желтый Машин, серый Настин, голубой Валин.

И звездно-полосатый – Джейка.

Американцу повезло. Его купол наполнился-таки воздухом.

"Катя чувствует, как лицо заливают слезы, спина мокра от пота, ноги трясутся. Господи, ведь она могла… Ее могло бы сейчас не быть! До земли оставалось несколько секунд…

Вместо изящного приземления на одну ногу Катя, тяжело плюхнувшись, падает на землю. Краем глаза она видит санитарную машину, которая срывается от места старта. Интересно, проберется «уазик» по колдобинам летного поля?

Отцепив парашют, Катя первой подбегает к Джейку. Он по-прежнему без сознания. Лежит, неловко вывернув ногу.

На аэродромовском «уазике» Джейка отвезли в районную больницу. Фомич, который сопровождал О'Гара, был отчаянно бледен. Начальник приехал из больницы поздно вечером. Мрачно сказал девушкам, которые поджидали его у гостиницы:

– У него инсульт. И ногу на приземлении сломал.

Когда в Колосово вернулись из Москвы Джейковы друзья-американцы, Катя рассказала им о дневном происшествии. Конечно, она не упомянула о «горке», которую устроил в самолете пилот.

Через день Джейка, который так и не пришел в сознание, отправили в Штаты.

На аэродроме потом долго работала комиссия по расследованию – Фомич целыми днями поил строгих проверяльщиков дорогим коньяком. В итоге виноватым оказался аэродромный врач, который допустил к прыжкам нездорового человека.

Несколько недель после инцидента в Колосове закручивали гайки. Со всех спортсменов потребовали принести свежие медицинские справки. По утрам, перед прыжками, измеряли давление. Из буфета изъяли спиртные напитки.

Но вскоре гайки снова ослабли… Тонометр у аэродромного врача не вынес перегрузки и сломался. Справки требовать перестали.

История потихоньку забывалась. О Джейке – как и о его команде, которая тут же отбыла в Штаты, – ничего не было слышно.

А год спустя Иван Фомич со смехом затащил Катю в свою комнату. В углу стоял огромный ящик, облепленный пестрыми штемпелями.