Заговор небес

Загадочные темные силуэты оказались недостроенными, брошенными коттеджами. Видать, их хозяева широко, по-русски, размахнулись, возвели костяк – да не хватило пороху на отделку. Однако некоторые дома выглядели обитаемыми. За одним из заборов лаяла овчарка. Заливисто хохотал ребенок. В другом дворе я углядел разряженную елку. На ней мигали забытые гирлянды – странно было видеть это средь бела дня.

Вот и особняк Лессингов. Теперь я возвратился сюда легально, как званый гость. Снег, кажется, засыпал следы, оставшиеся после моей позавчерашней партизанской вылазки.

Я остановился у солидных ворот, вышел из «восьмерочки» и позвонил в звонок.

Ворота сами собой принялись распахиваться.

Я въехал во двор и подрулил почти к самому крыльцу особняка. Вышел. Авто запирать не стал.

На крыльце появился герр Лессинг. Он оказался здоровенным, холеным и загорелым мужчиной. При взгляде на него сразу становилось ясно, что он вырос в краях, где по утрам молочница у парадного оставляет бутылку с молоком. И что ему никогда не доводилось пить пиво, разлитое «автопоилками» в пустые пол-литровые банки или пакеты из-под молока.

– Добры ден, господин Павфел, – поприветствовал меня супруг Валентины.

– Гутен таг, хер Лессинг, – протянул я ему руку.

– Возможно, мы будем говорить немецки? – живейше откликнулся Ганс-Дитрих.

Мои познания в немецком дальше «гутен таг», «хендэ хох», «швайн» и «цвай бир» не простирались, поэтому я сказал:

– Нет, спасибо.

– На английском?

Да он смеется надо мной, что ли? С аглицким дела у меня обстояли получше – но не настолько же, чтобы вести на нем допрос! Но ни тени усмешки на радушном лице господина Лессинга.

– Лучше по-русски, – отвечал я.

– Тобро пошшаловат.

Приглашение, как я понял, относилось одновременно и к языку общения, и к дому, потому что немец радушно распахнул передо мной дверь особняка.

Я прошел внутрь. На первом этаже резиденции Лессингов помещалась огромная, метров на сорок, гостиная – она же столовая. За барной стойкой виднелась кухня. Гостиную украшал огромный камин.

– Прошу вас подсадиться, – немец указал мне на один из стульев за немаленьким столом. – Предложит вам кафэ? Тчай?

– От кофе не откажусь.

– Айн момент."

"Немчура отправился на кухню. Я видел его манипуляции с кофеваркой.

Спустя пару минут он вернулся с двумя чашками кофе. Сел напротив меня.

Я отхлебнул. Кофе, как и ожидалось, оказался вегетарианским – проще говоря, бурда бурдой.