Хозяйка гиблых земель

 – Ваш род никого к этой тайне не подпускает. Не уверен, что вы сами знаете правду. Я лишь помню, что ваш отец был в гневе, кричал, что из-за Гирдана дети пострадают от проклятия.

– Что было потом?

– Ваш отец велел мне привезти Хельм в здание суда утром, но сам не явился. Тогда я понял, что что-то не так, и я отправился во владения Сурэлов, но ваш отец был уже мертв, – выдавливает мэр.

Отворачивается, но я вижу, что ему и самому противно от тех воспоминаний. Он уже тогда все знал. Или догадывался, но ничего не сделал.

– А моя мама? – едва сдерживая нарастающий гнев, спрашиваю я.

Мэр тут же вздрагивает, смотрит мне в глаза так, будто хочет вымолить прощение, а затем отводит взгляд.

– Когда Марик Сурэл не пришел тем утром, я уже догадывался, что что-то не так, и потому помог ей забрать тебя и уехать в столицу, пока сам наводил суету, – признается мэр.

Смотрю ему в глаза, пытаясь понять, правду ли он сейчас говорит.

""Правда"", – говорят его блестящие от влаги глаза.

– Зеркало Хельмов было при маме, когда вы помогали ей с побегом? – спрашиваю последнее, что меня интересует, и тут же ловлю удивленный взгляд Дарена.

Я не рассказала ему про зеркало, и сейчас понимаю, что зря. Стоило его предупредить.

– Зеркало? – переспрашивает мэр, и очень уж мне не нравится сейчас его разбитый взгляд. – Я слышал о нем.

– Почему? – не хочу ему верить, но спросить я должна.

– Если бы оно существовало, зачем твоей матери бежать? Она бы использовала это как доказательство своей невиновности.

– Или она просто хотела спасти умирающую дочь, наплевав на то, что ее сочтут преступницей.

– А что ей мешало предъявить доказательство в столице? Либо она его потеряла, либо его никогда и не было, леди Хельм.

Но хуже всего его взгляд, отражающий уверенность в том, что он говорит.

– Вы оба ввязались в очень опасную игру. Я годами пытался собрать на Гирдана хоть что-то, но он не оставил и зацепки. Ничего. Ваши списки пропавших не помогут.