Зачет по любви

 – Разворачиваемся и едем домой? К нашей большой кровати?

– Э, стоп! – опомнилась я, сообразив, что меня чуть было не наебали. – А как же наш договор? Ничего не знаю, сначала аттракционы – потом ебля.

Кажется, я сказала это слишком громко, потому что проходящая мимо тетка очень неодобрительно покосилась на меня, потом на Макса и поджала губы.

– Потерянное поколение, – серьезно сказал ей Макс, кивнув на меня. – Никаких понятий о приличии и ужасная распущенность.

– Пороть их надо! – радостно подхватила его тетка.

– И я о том же, – согласился он все с той же потрясающей серьезностью, но в золотых глазах плясали черти. Я еле удерживалась, чтобы не расхохотаться. И когда тетка наконец отошла, дала себе волю.

– Ну ты и тролль! – с восторгом сказала я Максу, широко улыбаясь.

– Есть немного, – скромно ответил он. – Так что, Лика, куда мы идем?

– А разве могут быть варианты? Конечно, вот туда! – и я ткнула пальцем в высокую башню, похожую на диспетчерскую вышку. Башня свободного падения.

– Туда? – сдавленно проговорил Макс, отследив взглядом, как резко несется к земле платформа с сидящими там людьми. – Лика, ну зачем? Может, лучше горки какие-нибудь американские или…

– Зассал? – ухмыльнулась я, намеренно провоцируя его. Ответом мне был гневный взгляд и раздувшиеся ноздри. Макс молча развернулся и пошел к кассе.

Очередь мы отстояли тоже молча, а когда уже сели на платформу и пристегнули ремни, Макс вдруг нашел и сжал мою руку. Пальцы его были ледяными.

– Не переживай, будет весело, – шепнула я абсолютно искренне.

– Я не переживаю, – огрызнулся он, и я примирительно погладила его руку.

Платформа начала медленно подниматься. Когда мы уже доползли почти до самого верха, она вдруг остановилась, и несколько девчонок завизжали, а остальные напряглись, потому что было полное ощущение, будто сейчас начнем падать.

Платформа продолжила подниматься и снова замерла, в этот раз уже по-настоящему. Мы застыли на месте. Шесть, пять, четыре, три, два… аааа! мамочки!

Мы резко полетели вниз. На дикой скорости. Дыхание перехватило так, что даже крикнуть не получалось, а внутри все дрожаще-сладко замерло, словно я оказалась в невесомости. Макс тоже молчал, на его бледном лице двумя темными провалами горели глаза.