Зачет по любви

– А мы куда?

Макс молча ехал по дороге, которая на глазах из асфальтированной превращалась в грунтовку, а потом вообще свернул к какому-то лесу. Остановился, заглушил мотор, вышел, хлопнув дверью, обошел машину и вытащил меня из нее. Жестко, горячо поцеловал, а потом с легкостью забросил на плечо и понес в лес.

– Ооо, – выдохнула я, дурея от возбуждения. – Кажется, я в опасности.

– Обещаю, вернёшься домой живой и здоровой, – Макс в противовес своим словам чувствительно шлёпнул меня по заднице.

– Ай! Я тебе не верю! Ты можешь мне дать гарантии? – я капризно надула губки.

– Нет, – рубанул Макс и поставил меня на землю. В его глазах полыхало адское пламя – черные зрачки, а вокруг них тонкая полоска расплавленного золота. О боги, если ад выглядит вот так, я хочу поселиться здесь на пмж. – Гарантий не могу дать.

Я сглотнула иссушенным горлом и хрипло спросила:

– А что можешь… дать?

Он ухмыльнулся:

– В рот.

Перед глазами полыхнуло алым, и меня скрутило от дикого первобытного желания.

Черт, как же меня вело от такого Макса – властного, жесткого, раздразненного и опасного, словно тигр в клетке.

Тяжелая горячая ладонь опустилась на мою голову, скользнула по ежику волос, замерла, словно не находя привычных длинных прядей, а потом по-хозяйски устроилась на затылке.

– А теперь поработай своим болтливым ротиком, детка, – шепнул он.

Я потянулась дрожащими от нетерпения руками к молнии, но Макс удержал меня.

– Без рук, – коротко приказал он, и я зажмурилась, пережидая вспышку возбуждения. Оно, темное и сладкое, патокой разливалось по низу живота, дразня ожиданием наслаждения.

Я с трудом справилась с пуговицей, а потом медленно опустила зубами собачку замка и лизнула твердую головку прямо сквозь ткань – там, где уже темнело влажное пятно от натекшей смазки.

Макс низко простонал, сам нетерпеливо высвободил член и, мазнув по губам крупной головкой, направил ее в мой рот. Я сосала жадно, торопливо, как будто его могли у меня отобрать. Наслаждалась вкусом горячей гладкой кожи, кайфовала от приятной тяжести на языке и подчиняющей наполненности.