Забыть нельзя вспомнить

Не придёшь — сдам в ломбард.

Короткие гудки привели немного в чувство.

Это что, завуалированное свидание?! Да ещё где — в месте, где встречаются влюблённые парочки.

Сегодня в восемь.

Продолжая сжимать трубку, покосилась на настенные часы. Десять утра. Только лишь десять.

Я всегда в шутку жаловалась на свой ранний склероз, но сейчас я была благодарна так вовремя отказавшей пару дней назад памяти.

Жаль, что погода с утра не заладилась. Подошла к окну и подняла бамбуковые жалюзи: дождь закончился, сквозь медленно рассеивающиеся тучи пробился робкий солнечный луч.

Пахло озоном, молодой зеленью и весной. Закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий аромат. Место тревог и двухдневного душевного раздрая заняла нахлынувшая эйфория.

Словно очнувшись, отбежала от окна и достала из шкафа платье.

Некогда стоять и тратить время попусту. Нужно привести себя в порядок, сходить в торговый центр и присмотреть себе что-то новенькое. Не хочу, чтобы он смотрел на меня и проводил мысленные параллели, сравнивая со своей бывшей пассией.

Или ещё нынешней — не разберёшь. В любом случае, я просто обязана выглядеть на все сто, даже хотя бы ради самой себя!

Часть 66. Ян

Ян

И снова он ждёт её, снова брошенные вскользь взгляды на медленно ползущие стрелки.

Облокотившись о не внушающие большого доверия перила, Ян смотрел на безмятежную воду Голицынского пруда, жалея, что не прихватил с собой кусок хлеба, чтобы покормить подплывших стайкой серых уток.

Рядом стоял одинокий паренёк с букетом белых роз. То и дело взволнованно косился на часы, видимо, ожидая опаздывающую пассию.

Ян улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. Когда-то, ещё будучи студентом, он вот так же ждал одну девчонку из института, с почти таким же букетом и мягким зайцем под мышкой. Десять минут, двадцать, полчаса — а её всё нет и нет. Тогда он ужасно разозлился: выбросил цветы с игрушкой в пруд и собирался уже было уйти, как вдруг увидел её, торопливо спешащую навстречу.

Вспомнил, с каким сожалением смотрел на уходящий под воду кусок искуственной шерсти, ведь тогда он потратил последние деньги на этот подарок. Гордый был, жил только на свою стипендию и на то, что получал, подрабатывая после учёбы в строительном магазине. У отца денег принципиально не брал, позволяя только лишь оплачивать аренду крошечной квартирки. А после третьего курса и от этой помощи отказался.