Забыть нельзя вспомнить

Никогда! — она наклонилась и забрала буклет. — Всё-таки эта женщина очень на тебя похожа. Я даже сначала решила, что это ты. Но это же не ты? — нажимая на последнее слово, спросила она, прожигая не по возрасту взрослым ледяным взглядом.

— Не я… — почти прошептала, ощущая, как из-под ног медленно уходит почва.

Марго широко улыбнулась.

— Ну конечно не ты. У тебя же есть папа, правда? Ладно, я к себе.

Хлопнула дверь, и я осталась сидеть одна в звенящей тишине. Все мои радужные мысли относительно счастливого будущего с Яном — рухнули.

Разве могу я отринуть родного дитя из-за даже до безумия любимого мужчины?

И это фото… Я видела её взгляд — она меня узнала. Марго всё знает!

Дверь резко распахнулась, и в спальню вошёл Тимур. На долю секунды застыл и, не говоря ни слова, прошёл вглубь комнаты, и открыл шкаф. В воздухе повис тонкий шлейф чужих женских духов. Приторно-терпких — до тошноты… и неуловимо знакомых.

— Я в душ, — бросил он и прошёл мимо.

На воротнике рубашки алел след губной помады.

* * *Марго вышла из родительской спальни и закрылась в своей комнате. Руки дрожали, щёки пылали праведным гневом.

Её мать и Яна Романовича что-то связывает. Теперь в этом не было никаких сомнений. Как только она взглянула на флайер, Рита сразу же всё поняла.

Но какие отношения их объединяют? Дружеские или же любовные? Это ей только предстояло выяснить.

Девушка стиснула зубы и, сложив буклет в несколько раз, разорвала, швырнув обрывки в открытое окно.

Если она узнает, что между её матерью и Набиевым роман — то никогда не простит ей этого предательства.

Часть 118. Ян

Ян

Солнечный свет заливал просторную полупустую комнату; Ян перевернулся на другой бок и с неохотой разлепил веки. Щурясь от раздражающих лучей, взглянул на часы — начало девятого, в девять он должен быть в офисе. Валяться так долго для человека с его статусом — непростительная роскошь, но выбираться из дома никуда не хотелось: новая кровать, прохладные простыни и приятное послевкусие сна так и манили задержаться ещё хотя бы на несколько минут.

Окинул взглядом комнату и улыбнулся — сейчас она уже меньше походила на холостяцкую берлогу: на полу светлый пушистый ковёр и такого же оттенка тончайшие занавески на окнах, на стене — совершенно дурацкая картина с изображением непонятной абстракции. Яне она очень понравилась, и он махнул рукой, позволяя выбирать ей всё, что заблагорассудится.