Забыть нельзя вспомнить

Она изменилась, но осталась так же хороша: идеально гладкая кожа без единой морщины, выгнутые изящной дугой вытатуированные брови, излишне пухлые губы, явно обколотые современной дрянью. Очередная жертва моды.

— Привет, Полина, — голос едва уловимо дрогнул.

— О-бал-деть! — по слогам выдохнула она и осмотрела меня с головы до ног. — Ни дать ни взять — встреча выпускников. Набиев, у неё там что — мёдом намазано?

— Что тебе здесь нужно? — с нажимом повторил он.

— Вот, соскучилась, решила навестить. Не рад? — она грациозно скинула пиджак и демонстративно приземлилась на диван, скрестив длинные ноги на журнальном столике.

Бросила непонимающий взгляд на Яна. Потом на неё. Вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок.

Полина криво усмехнулась и достала из кармана плоскую пачку. Щёлкнув золотистой зажигалкой, подкурила тонкую сигарету.

— А чего она так смотрит? Ты что, ей не сказал? Ну дела, — она глубоко затянулась и выпустила в мою сторону струйку сизого дыма.

Снова обернулась на Яна, требуя глазами ответ. Он снова шумно выдохнул и взъерошил пятернёй волосы:

— В общем, представлять вас друг другу, я думаю, не имеет смысла…

— Это правда? Она — твоя жена? — игнорируя Полину, не сводила глаз с Яна.

— Да, — коротко ответил он, и внутри меня всё рухнуло.

— Законная, можешь в паспорте посмотреть, — вставила Полина.

Сохраняя достоинство — хотя внутри всё взрывалось и клокотало, улыбнулась:

— Что же ты, Минаева, так плохо за мужиком своим смотришь?

— Набиева, попрошу, — поправила Полина, подняв указательный палец.

— Пойдем, нам нужно поговорить, — кивнул наверх Ян и взял меня за руку.

Выдернув ладонь, быстро замотала головой:

— Нет-нет, никаких разговоров, не буду вам мешать, — вогнула голову, натягивая кроссовки. Чемодан остался наверху… а, да и чёрт с ним!

Схватила свою сумочку, перебросила ремешок через плечо и вышла за дверь:

— Развлекайтесь. Не провожай.

Ян что-то проговорил мне вслед, но я его уже не слушала: добежала до лифта и надавила кнопку вызова.

— Да стой ты! Я сейчас всё объясню, — он вышел следом, шлепая босыми ногами по холодному кафелю.

Он врал мне всё это время! Как он мог?

Двери лифта распахнулись, и я быстро юркнула внутрь, яростно молотя кулаком по сенсорному экрану.

Не хочу его видеть, не хочу говорить!

Словно услышав мою мольбу, бездушный металл отделил меня от него: полуголого, рассерженного — не успел всего на долю секунды.