Забыть нельзя вспомнить

Хотя версия, что он куда-то убежал с поддельным паспортом, была Яну куда ближе, чем то, что его друга убили. Ну не мог Бес так просто попасться, не такой он был человек. Слишком продуманный, слишком хитрый…

И с трупом этим как-то уж всё слишком гладко вышло, притянуто за уши.

Наклонился к кресту и смахнул с таблички грязный налёт. Случайно взгляд его зацепился за выдавленную на потрескавшемся дереве надпись. Совсем старая, едва заметная, забитая многолетней пылью.

Ян наклонился как можно ближе, вглядываясь в мелкие, вырезанные ножом буквы:

«Встретимся в Раю.

Отпрянул, собираясь с мыслями. Прочитал ещё раз, потом ещё.

Шестерёнки памяти заработали в бешенном ритме, лицо медленно озарила улыбка. И с каждой секундой она становилась всё шире и шире…

Часть 95

* * *1997 год. Лето.

Стас и Ян пили на крыльце тёплое дешёвое пиво.

— Вот блин, жара, да? Может, на речку махнём? — Горшок оттянул прилипшую к телу футболку и подул за пазуху.

— Да ну, в лягушатнике этом плескаться, — привалившись спиной к раскалённой стене, скривился Ян.

— Ну конечно, ваше величество только из Турции вернулось, в красном море плескалось.

— Дебил, в Турции не Красное море, — прыснул Набиев, за что получил шуточный удар в ребро.

— Я вот на море ни разу не был. Закончу школу, устроюсь на крутую работу и махну куда-нибудь в Сочи, — заложив руки за голову, мечтательно протянул Стас. — Подцеплю крутую тёлочку, будет у нас там джага-джага, — изобразив поступательные движения, глумливо гоготнул.

— Неа, — отозвался парень, покачиваясь на привязанном между двух раскидистых яблонь гамаке.

— А хочешь?

— Хочу. И скоро увижу.

— Ага, увидишь. Брось ты, туда знаешь сколько бабла надо… А хотя да, у тебя-то точно заначка ого-го. И куда думаешь метнуться? У меня брат в Анапе был, говорит, — чума там дискотеки на набережной.

— Я в горы хочу, подальше от всех. Чтобы море у самого порога плескалось, и солнце с утра до вечера в окна.

Часть 96. Яна

Яна

Моя школа…

Первое, что ощутила, переступив порог — это запах: пыльных матов, булочек из столовой, старых книг… Запах остался прежним, намертво въелся в бездушный бетон, хранивший в себе миллионы детских секретов.