Забыть нельзя вспомнить

Он прожил в этом городе всего ничего — чуть менее двух лет, но за это время столько всего произошло… Он повзрослел именно здесь, в этих дворах сбивал кулаки в кровь, здесь встретил друзей, а потом и врагов, здесь же познакомился с Яной — молодой учительницей английского языка, что в одно сентябрьское утро перевернула его жизнь.

На месте старого гастронома пестрела вывеска супермаркета; старый добрый дом быта превратился в пластиковую коробку торгового центра. Городишко всеми силами тянулся к современности, но так и остался законсервированными девяностыми.

Ян сам не заметил, как свернул с главной дороги в сторону промзоны. Убогие дома, выброс черного дыма в небо, лысые кустарники, шпана, распивающая горячительное по подворотням. Здесь ровным счётом ничего не изменилось, даже разрушенная столовка всё так же торчала у дороги, провожая проезжающие автомобили мёртвыми глазницами выбитых окон.

За столовой уродливым наростом расположился покосившийся барак, вот ему, похоже, вообще ничего не грозит — ни время, ни землетрясения, ни ядерная война.

Здесь когда-то жила Яна… Он вспомнил, как ошивался у её окна в надежде увидеть мелькнувший за занавеской силуэт, как в зарослях за домом отмутузил её нерадивого соседа. Толик? Кажется, так его звали.

За бараком начинался частный сектор — место, где он тусовался вечерами, на «хате» у Беса, поглощая мутный самогон, давясь дешёвыми сигаретами и ведя задушевные разговоры «за жизнь».

Интересно, как он сейчас?

Бес. Человек-загадка. Он здорово выручил Яна в своё время, да и вообще выручал всех в округе. Хоть то, чем занимался этот угрюмый парень, нельзя было назвать законным, но, несмотря ни на что, он умудрялся оставаться настоящим человеком и другом.

Переехал ли он, женился, или, может, так и живёт один, пуская в свой дом всякий сброд?

Оставляя после себя столб пыли, BMW выехал на пыльную разбитую дорогу, то и дело попадая колёсами в наполненные тухлой водой ямы.

В частном секторе тоже всё осталось точно таким же, как и девятнадцать лет назад: облезлые заборы, осыпающиеся черепичные крыши. Собаки разрывались на все лады, прогоняя со своей территории непрошенного чужака из совсем другой, неизвестной для них сытой жизни.

Вечно наглухо закрытая калитка Беса сейчас была распахнута, мотыляясь на единственной на ладан дышащей петле.