Забудь меня

Смотрю на него снизу вверх, пытаясь сохранить достоинство. — Кто подарил?

— Я откуда знаю! — выпаливаю я. — Знала бы, к тебе не пошла!

— Думала я?

— Здесь только ты знаешь, какие я люблю цветы.

— Выкинь цветы.

— Ты серьезно? — смеюсь я. — С чего это вдруг?

— Выкинь, — требует он.

— Не буду! — отвечаю твердо и пытаюсь его оттолкнуть, но куда там. Этот шкаф так легко не сдвинуть. За эти годы Арсений раскачался. Спина стала шире, руки мощнее. Ох, эти руки. Что они со мной творили… Кровь приливает к щекам. Снова.

Арсений склоняется к моей шее, касается губами кожи. Я же замираю, не в силах пошевелиться. Почему я позволяю ему к себе прикасаться? Что я за безвольное существо?

— Я тоже нас вспоминаю, — шепчет Арсений мне на ухо.

Мурашки бегут по всему телу от его голоса. Он снова целует в шею. Вздрагиваю. Я должна это немедленно прекратить. Сжимаю кулак, бью точно в один из швов. Знаю, что это непрофессионально. Знаю, что это больно. Знаю, что это — мой единственный шанс сбежать. Снова. Арсений шипит от боли и тут же отступает на шаг.

Мне хватает места, чтобы сделать рывок. Секунда, и я оказываюсь в коридоре.

— Лиза! — кричит он из-за двери.

— Извини! — кричу в ответ и убегаю. Охранники смеются мне в след. Ну и ладно. Хоть у кого-то будет хорошее настроение.

Захожу в ординаторскую. Присаживаюсь за стол. Вижу вдруг маленькую карточку на столе. На ней написано: «Спасибо за брата». Ну дура! Почему сразу не посмотреть! Чего было к Аверину бежать. Теперь понятно, что цветы от Дмитрия. Приятно, конечно.

А запах какой потрясающий! Вскоре ординаторская наполняется людьми. Последней забегает Рита. Смотрит на меня с мольбой.

— Спаси, родная! — с порога говорит она.

— Что такое? — прямо спрашиваю я.

— Замени на дежурстве, а? У дочки 40. Всю ночь рядом с ней. Заведующий не против, если ты согласишься!

— Что за вопрос? Конечно, беги домой, — тут же отвечаю я. Рита крепко обнимает меня и убегает. Дежурство, так дежурство. Надеюсь, оно пройдет спокойно.

На утреннем обходе Аверин жалуется на боль в шве.

На жалость давит, гад. Я даю указание медсестре сделать обезболивающий укол. Арсений же просит осмотреть шов. Может, там воспаление. Сам же улыбается. Хочет моих прикосновений. Тут других вариантов нет. Я хмыкаю. Иду в ванную комнату, мою руки ледяной водой. Возвращаюсь в палату, он уже ждет. Срываю пластыри на всех швах. Арсений терпит. Начинаю осторожно прощупывать швы. Пальцы ледяные. Аверин все так же улыбается. По его коже разбегаются мурашки.