Хождение под мухой

Проорав в голос всю ночь, Светлана наутро собралась на Ваганьково.

– Пока не увижу гроб, не поверю, – твердила она, цепляясь за Настю, – нет, не поверю! Не поверю!

Пришлось дочери везти мать на кладбище."

"– Вот что вышло, – бормотала девушка, глядя на бегущую за окном дорогу, – сам умер и нас, считайте, убил. Через три дня с квартиры в деревню съезжать, уже покупатели нервничают, мама пообещала в понедельник площадь освободить, думала, Славик в больнице месяц проведет, а мы пока обживемся. Что же теперь, а?

И она заплакала.

Мы доехали до Лианозова и поднялись в крохотную квартиру, забитую узлами и коробками. На разложенном диване лежал худой-прехудой парень со странно раздувшимся, словно накачанным воздухом лицом. Глаза его были обведены черными кругами, губы по цвету слились со щеками.

– Мама, – попытался он приподняться, – что случилось?

– Все в порядке, – фальшиво бодро ответила Настя, – отдыхай, Славик. Видишь, погода каждый день меняется, вот ей плохо и стало.

– Ну, – поинтересовался Слава, – когда меня соперируют?

– Скоро, – попыталась изобразить радость Настя и быстро глянула на меня: – Пойдемте, чаем угощу.

На неожиданно большой кухне она поставила чайник и прошептала:

– Не знаем, как Славе сказать про смерть Егора Владимировича, прямо язык не поворачивается, он так надеялся.

И она тихо-тихо, как-то робко заплакала.

– Чего уж там, доча, – произнесла Света, входя в кухню, – теперь ничего хорошего с нами не случится. Не жилец Славик, до конца года не дотянет.

Женщина села к столу и принялась мерно засовывать и вытаскивать из кружки пакетик чая «Бодрость». Потом она заметила меня и пробормотала:

– Это вы нас подвезли? Спасибо, только извините, заплатить нечем, денег нет. Хотите банку варенья? Закрутила в прошлом году.