Хождение под мухой

16 марта у матери день рождения, он присмотрел ей кошелек, который как раз стоил стольник."

"– Дурак откажется, – ответил подросток, но на всякий случай поинтересовался: – А делать-то что? Если что-то плохое, то не стану.

– Как можно, дружочек, – ласково улыбнулась тетка, – просто помоги мне, видишь, руку сломала, правую.

Женя поглядел на гипс.

– И чего?

– А надо телеграмму отправить, вот текст. Сделаешь, получишь денежки. Не хочешь, другого подожду.

Женька не усмотрел в просьбе ничего особенного. Со сломанной рукой и впрямь невозможно держать ручку.

– Можешь описать незнакомку?

Женя напрягся.

– Ну такая, в общем…

– Какая?

– Обычная. Нос, глаза, рот…

– Волосы какие, короткие, длинные?

– На ней шапка была, с мехом, вроде торчали волосья…

– Глаза голубые?

– Нет.

– Карие?

– Нет.

– Серые?

– Нет.

– Так какие тогда? – вышла я из себя. – Зеленые?

– Глаза как глаза, – вздохнул мальчишка, – не разглядел. Вот пальто синее, сапоги такие же, гипс… Больше ничего не увидел, да и зачем мне? Сто рублей получил, и все.

Признав полное поражение, я направилась к выходу. Неожиданно Вера, зарыдав, отвесила сыну еще одну затрещину.

– Ну погоди, одни останемся и поговорим.

Я вышла за порог, потом повернулась и сказала:

– Вера, вы не правы, ребенка нельзя бить.

– Мой сын, – обозлилась тетка, – воспитать хочу, чтобы человеком стал, а он все проказничает.

Я посмотрела на бледного, испуганного мальчишку и сказала:

– Он у вас замечательный, а баловство пройдет. Лучше вспомните, на что Женя потратил сто рублей, не на «Сникерсы» и жвачки, он вам подарок купил.

Вера зарыдала и бросилась обнимать сына. Дверь в квартиру она забыла закрыть, и я, пока не приехал лифт, видела, как мать гладит подростка по взъерошенным волосам.

ГЛАВА 12

На улице совсем похолодало, зима не собиралась сдавать свои позиции.

В просторном зале не оказалось ни одного свободного места. Побродив с подносом в руках, я наконец устроилась у окошка и принялась жевать. Напротив поедал такое же блюдо мужик лет пятидесяти, большой, толстый, совершенно чудовищного вида.