Хождение под мухой

Ловким жестом бомжиха всунула руку внутрь грязно-серого кокона.

– Класс, да? – по-детски спросила она. – Теперь у ларьков стою, и все подают. Жалеют. Ох и умора, только вспомню, как та бабенка драпала, прямо ржа разбирает, так синие пятки и мелькали.

– Почему синие? – машинально удивилась я, отряхивая брюки. – Пятки, они розовые или желтые.

– Так это босые, – справедливо заметила Валечка, – а у той идиотки шляпка и пальтишко были синенькие, с мехом, даже скорей куртка, из-под нее юбчонка торчала и сапожки такие голубенькие, красиво очень.

Да уж, женщина, даже если она бомжиха, вынужденная ночевать в склепе на кладбище, всегда заметит, во что одеты другие дамы.

– Ну, к метро почапаем? – предложила Валя.

Мы дошли до дороги, и я, тормознув маршрутку, села внутрь. Валя осталась на обочине.

– Садись.

– Денег нет.

– Садись, заплачу.

Бомжиха устроилась на сиденье. Шофер нахмурился.

– Два до метро, – громко заявила я, протягивая ему десятки.

Возле ларьков Валя нацепила гипс и, привалившись к хлебному тонару заканючила:

– Люди добрые, подайте христа ради, попала рукой в камнедробилку, бюллетень не платят.

Перед собой она поставила пустую коробку. Толпа равнодушно плыла мимо. Я бросила в емкость пять рублей и тихо сказала:

– С почином тебя.

– Бывай здорова, – улыбнулась Валя, – надо будет чего, приходи, я завсегда либо тута, либо на кладбище.

ГЛАВА 11

До дома я добралась, устав, как собака. Не успела открыть дверь, как налетели домашние, требуя любви и внимания.

– Погладь мне на завтра юбку, – заявила Лизавета.

– Сама не можешь?

– Мне еще шпаргалку по истории писать, – возмутилась девочка, – а тебе делать нечего.

Я покорно взялась за утюг. – Лампуша, – всунулся в кухню Кирюшка, – ты обещала сделать мне доклад на тему «Жизнь человека в эпоху кардинальных перемен».

– Не может быть, – подскочила я.

– Забыла? – надулся Кирюшка.

– Скачай из Интернета.

– Таких умных много, – вздохнул мальчик, – вот Женюрке вчера притащили девять совершенно одинаковых рефератов, прикинь, как она обозлилась.

Женюрка – это учительница географии, и я вполне понимаю ее справедливый гнев.

– Может, сам попробуешь? – я безнадежно попыталась отвертеться от написания доклада."

"– Ага, – поджал губы Кирюшка, – как своей Лизочке юбочки наглаживать, так пожалуйста, а как мне помочь… – Между прочим, – проорала Лизавета, – я учусь на одни пятерки, не то что ты! Двоечник!

– Я?! – взвился Кирка.