Хождение под мухой

Кстати, саночки лихо пролетели с девятого этажа до первого, застряли они внизу, в подвале, на выходе из трубы. Пришлось Звягинцеву покупать дворнику Василию бутылку водки.

Добравшись до нужного этажа, я поняла, почему лифт не спешил по вызову. Сопящий от напряжения Лева пытался впихнуть в крохотную кабину огромный палас.

– Что ты делаешь?

Мужик вздрогнул и затравленно ответил:

– Вот, не лезет никак!

– И не влезет, – приободрила я его, – виданное ли дело, коврик-то пять на шесть. Вообще, зачем ты решил наш палас утащить? Он уже не новый.

– Шутишь все, – буркнул Лева, – Капа велела во двор вынести.

– Ночью?

– Почистить приказала снегом, все растает скоро, а коврик грязный. Помоги мне его впихнуть.

Мы принялись вдвоем вталкивать гигантский рулон в лифт, но совершенно безрезультатно. Промучившись минут пять, я предложила:

– Давай вытащим и скажем Капе, что трюк невозможен.

Обрадованный Лева кивнул. Мы положили палас на пол, открыли дверь и наткнулись на Капу с пылесосом.

– Уже освежил? – удивилась она.

– Он не влезает в лифт, – сказали мы с Левой хором.

– Ну и что? – удивилась Капа.

– Назад несем.

– Такую грязь на свежевымытые полы? – возмутилась Капитолина. – Тащите во двор и от души поработайте вениками, лентяи! – Но он в лифт не входит!

– На руках спускайте, пешком. Разве трудно? Лева за один край, ты, Лампа, за другой и вперед, с песней.

Вы пробовали спорить с катком, разравнивающим свежий асфальт? Вот и я не решилась пререкаться с разъяренной Капой. Мы с Левой покорно потащили неподъемный палас вниз.

– Погоди, Лева!

Мужик покорно замер, мы обернулись. По ступенькам меланхолично топала Люся, очевидно, решившая прогуляться.

– Постой-ка тут, – попросила я, – отведу вараниху домой.

– Да фиг с ней, – вздохнул Лева, – пусть лишний раз выйдет. Она тебе мешает?

– Нет, конечно.

– А мне тем более.

И мы продолжили путь, сопровождаемые ящерицей. На пятом этаже я поняла, что у меня сейчас оторвутся руки, на четвертом спина превратилась в сплошную боль, на третьем Лева со вздохом сообщил:

– Извини, больше не могу, все, конец.

– Я тоже не способна передвигаться.

– И что делать?

– Давай бросим его тут, и дело с концом, – смалодушничала я.

– Не получится, – горестно сказал Лева, – не надо нам было его вообще из квартиры выносить. Подумаешь, грязный! Задернуть шторы, и не видно ничего. Слишком уж Капа аккуратная.

Мы сели на палас и закурили.