Хождение под мухой

– Что же ты так неаккуратно, – укорила я, – столько дорогого продукта рассыпала! Теперь выбросить придется!

– Вы из милиции, – прошептала Женя, – так я и знала, чувствовала, что этим закончится. Но я ни при чем, копейки получала, вот остальным перепадало от души. Господи, теперь арестуете небось!

И она заплакала, прижимая к груди чайную ложку.

ГЛАВА 22

Мне понадобилась почти четверть часа, чтобы успокоить ее. Сначала я попробовала остановить поток слез, потом, показав рабочее удостоверение, сказала:

– Ну, ну, успокойся, видишь, я не имею к милиции ни малейшего отношения.

Но Женечка, всхлипывая, прочитала:

– Начальник оперативно-следственного отдела, – и зашлась в истерике.

Кое-как, отыскав в старом, облупленном холодильнике валокордин, я сумела утихомирить Женю.

– Да успокойся, мы частная контора.

– Ага, – шмыгала носом Женя, – ясно.

– Ты поняла, что вляпалась в крупные неприятности?

– Да, – кивнула девушка, – прямо сразу, но ведь деньги нужны…

И она, без конца вытирая нос кухонным полотенцем, принялась быстро рассказывать все.

У Женечки нет мамы, зато есть папа, заменивший девушке всех родственников. Хороший, просто замечательный отец, не захотевший после смерти жены приводить в дом мачеху. Папочка работал шофером, возил начальство, имел неплохую зарплату, а по выходным «бомбил» на собственной машине. Так что Женя не знала ни в чем отказа, имела одежду, косметику… Отец ее был человеком современных взглядов, губную помаду у дочери не отнимал и за модные ногти цвета июньской зелени не ругал.

После девятого класса Женя пошла в медучилище, но в дальнейшем видела себя врачом, непременно хирургом. Вот она, в шапочке и маске, устало опустив руки, выходит в коридор, где маются родственники смертельно больного человека.

– Будет жить, – говорит Женя и снимает маску.

Толпящиеся в коридоре люди восхищенно вскрикивают. Такая молодая, невероятно красивая и жутко талантливая!

После медучилища в институт ее взяли сразу, жизнь казалась безоблачной.