За тридевять земель (СИ)

Ренар испуганно запротестовал:

— Я же предупреждал, тише давай, не видишь, пир большой идет, заметят — сразу меня к себе петь затребуют, и пить тоже, не отвертишься, — и показал на светящиеся окна.

Мих понятливо кивнул, и осторожно двинулся в противоположную сторону, к маленьким домикам. Ренар отнял у Василисы мешок, подхватил под руку и повёл следом, посмеиваясь, когда она пыталась пристроить голову к нему на плечо и уснуть на ходу. Но удача была не на стороне путешественников: на третьем же шаге Мих наступил на скамейку, которая развалилась с громким треском, а когда он развернулся, чтобы оценить ущерб — снёс хвостом чашу фонтана.

Грохот и звон были не такими уж и сильными, так что в левом дворце никто не проснулся. А вот те, кто уже или ещё не спал в правом, прекрасно всё услышали: распахнулись окна на втором этаже, сразу осветив двор и наполнив его смехом и разудалой балалаечно-дудочной музыкой. Василиса вынырнула из своего полусна и стала с некоторой опаской наблюдать за разворачивающимся действом.

В оконном проёме воздвиглась массивная мужская фигура, начальническим жестом отстранила столпившихся сзади, наклонилась вперёд, вглядываясь в темноту, и радостно завопила:"

"— Ренар, сукин ты лис! Наконец-то явился! Сколько можно по деревням таскаться, когда мы здесь скучаем! Давай быстро, поднимайся, у нас девицы тут без песен затосковали…

Ренар тяжело вздохнул, злобно пнул Михову лапу, слегка поклонился, открыл рот, чтобы ответить, но не успел: мужчина высунулся из окна чуть ли не по пояс, не обращая внимания на крик из-за спины «да держите же его, сейчас опять вывалится», и живо заинтересовался:

— Тааак, Мах, это у тебя что, никак осётр? Тащи его сюда, щас зажарим.

Мих указывать на то, что его опять перепутали с братом, не стал, и, воровато выбросив рыбищу за спину, вытянул вперёд пустые лапы — мол, о чём вы, ничего у меня нет.

Появившийся рядом с крикуном женский силуэт придержал мужчину за пояс и истерично взвизгнул:

— Ты зачем дохлую рыбу в фонтан бросаешь?

За окнами столпился народ, перегородив свет, и Василиса с Волком, воспользовавшись моментом, начали тихонько отступать к деревьям, в темноту.