За тридевять земель (СИ)

Поводила пальцем по выпуклым разноцветным лепесткам, заинтересованно спросила:

— Откуда такая красота? Это ваша жена вышивала?

Трактирщик оживился:

— Анисья у меня мастерица. Но это — нет, не она. Это мадьяры такое выделывают, оттуда привезли.

Василиса задумалась, посмотрела на сиротливо лежащую косточку, машинально облизала губы, и продолжила расследование:

— От мадьяров, значит… А персик где вырастили?

— Персидское яблоко-то? Понятное дело, от персов купцы возят. Нет, из других мест тоже, но те похуже будут.

Он запнулся, посмотрел на Волка, потом на девушку, решительно тряхнул головой и продолжил виноватым тоном:

— Ты не думай, девица, я не пройда какой, не тать бессовестный. Просто монеты вездеходные увидел — и как разумом помутился. Подумал — вот получу их, и поведут обозы сыновья мои, а младший на проводника дальнего выучится.

Василиса подошла к расстроенному мужчине, легко прикоснулась к плечу:

— Я не в обиде. Деньги — они иногда так на людей действуют. А уж большие деньги… Так что — мир. И я так и не знаю, как вас зовут.

Трактирщик немного приободрился:

— Так я — Мирон. Меня все здесь знают, ведь и трактир раньше назывался «У Мирона».

— Вот и познакомились. А я — Васил… То есть, Ася.

— Да слышал уже, — Мирон хмыкнул в бороду. — Такое не забудешь. Вы пирожки-то ешьте, пока тёплые.

И от дверей, уже без опаски, добавил:

— Чай у нас хороший, совсем свежий, на прошлой седмице китайский караван проходил.

Василиса проводила его взглядом, дождалась, пока стихнут шаги, с некоторым сомнением посмотрела на пирожки, и брать не стала — уж очень персик большой был. Повернулась к Волку:

— Что-то я совсем запуталась. Давай, рассказывай дальше — откуда они берутся, кто их, как это называется — чеканит, и почему так дорого стоят.

Волк приосанился и начал менторским тоном:"

"— Новые вездеходы никто не чеканит, какие с древности остались — столько и есть. И кто их тогда выделывал — неизвестно, разные предания ходят. А почему дорогие — сама должна понимать, чай, не в сказке живёшь: мало их. Сколько точно — никто не знает. Думаю, что на Руси и трёх дюжин не наберётся. У Премудрой нашей, думаю, около десяти — по одной каждого размера, и несколько самых мелких.