За Тихим Доном (СИ)

— Она ещё здесь живёт?

— Без понятия. У тёти Зои спроси.

Сдурел что ли? Смотрю на него широко открытыми глазами.

— Значит так! Бросай сцены ревности закатывать. Это давно в прошлом, — подхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Ты мокрый..."

"— Угу...

Упираюсь руками ему в плечи. Но он ловит меня за шею и слегка прикусывает.

— Шла бы ты, Клинская, отсюда, — шепчет на ухо. — Я от твоих томных взглядов возбуждаюсь и теряю работоспособность, — кусает за мочку ушка и тянет на себя серёжку.

Хихикаю ему в плечо.

— Пометила? Теперь шуруй, пока я тебя на сеновал не оттащил, — отпускает и шлёпает меня по заднице.

Ууу...

Снова смотрю на соседскую крышу, а оттуда с ненавистью на меня Юля.

— Рома...

— Что? — поворачивается ко мне, замахиваясь топором.

Приподнимаюсь на цыпочки и целую его в губы.

Топор с треском опускается на полено. От него отлетает щепа и врезается прямо мне в бедро.

— Ой, мамочки...

Боль пронзает ногу и сводит судорогой.

Шолохов бросил топор и, подхватив меня за талию, понёс в дом.

— Клинская, ты не человек, а катастрофа. Как ты выжила в этом мире, если с твоей удачей уже давно должна была шею сломать? — усаживает меня на стул. — Не тронь! — запрещает трогать огромную занозу, к которой потянулась рукой.

Открывает ящики комода в поисках аптечки. Находит.

— Нехорошо в чужом доме шарить по шкафам.

— Чужом? Тётя Зоя мне как бабушка родная, — достал из коробки перекись, вату и бинт. — Она внуков лет десять назад последний раз видела.

— Почему?

— В падлу им из Москвы в ""глушь"" ехать. Но официально — некогда. Вдохни, — посмотрел на меня ласково.

На вдохе Шолохов вырвал кусок дерева из моей ноги.

— Ай! — вскрикнула от пронзительной боли.

— Тшш... Уже всё, — залил перекисью рану.

— Щипит, — хныкаю, хватая его за запястье.

— Терпи, — прижимает к себе лбом, целует в край губ. — Заноз вроде не осталось, — осматривает повреждение.

Засыпает рану банеоцином и накладывает повязку.

— Что случилось? — заходит Зоя Тихоновна и смотрит на мою ногу.

— Производственная травма...

— Топором что ли?

— Нет. Щепкой... Просто кто-то много ревнует без оснований, — прожигает меня взглядом Шолохов, целуя колени. — И отвлекает...

Ну, как ты догадался, что я из-за этой Юли поцеловала тебя?

Спрашивается, какого чёрта к ней-то? Прекрасно знаю, что он в её сторону даже не посмотрит. Но это поганое чувство само собой терзает изнутри.

Поднял меня и пересадил на диван.