За Тихим Доном (СИ)

И даже простые блюда у них кажутся очень вкусными, пальчики оближешь. Обожала, когда обеды или ужины варил папа. А шашлык в его приготовлении был сногсшибательным.

— Давно ты готовишь? — наблюдаю, как он ловко режет картофель, зажав его в кулаке. Я на досточке это делаю.

— С детства. Дед научил.

— Он для тебя был важным человеком.

Шолохов на мгновение замер. В глазах заскользила печаль.

— Да...

— Как он умер?

— Сердечный приступ. Нашли только через неделю. Спохватилась знакомая из посёлка, к которой он приезжал раз в неделю помочь по хозяйству.

— То есть он умер в одном из этих...? — выглянула в окно.

Брр, немного не по себе стало.

— Нет. Тот я снёс, разобрал на доски. На его месте теперь яблоня посажена.

Я видела её за баней. Вот где место упокоения дедушки.

— Давай не будем о грустном за едой, — предложил не вспоминать.

— Хорошо.

Поставила локти на стол и уперлась подбородком в кулаки.

Шолохов посмотрел на меня, нервно закусил губу и попробовал бульон от супа, даже не подув на него.

Видела, как обжёгся и у него на глазах проступили слёзы. Побежала за холодной водой.

— Пей, — протянула кружку.

Он отпил половину.

— Хана, я себе язык сварил. Просил же не гулять в таком виде, — бросил взгляд на лиф от купальника.

Я скрестила руки на груди.

Допрыгалась коза? Покалечила парня.

— Не смотри, — начала защищаться.

— Серьёзно? Как ты себе это представляешь? Если ты в таком виде, а я... — не договорил.

И так понятно. Хочу тебя. Вот что имел в виду.

Пошла к шкафу, достала и надела футболку.

— Так сойдёт? — посмотрела на него и развела руки в стороны.

— Да. Вполне.

— Давай помогу доварить суп, — пододвинула его боком в сторону и порезала зелень.

Демонстративно подув на ложку, попробовала еду на соль.

— Ммм, вкусно!

— Спасибо!

— Тебе в повара надо было идти, а не управленцы. Открыл бы свой ресторан.

— А комбинатом кто руководить будет? — кинул на меня взгляд, пожёвывая обожжённый язык.

— Не сразу же твой отец передаст тебе бразды правления. Тебе всего двадцать.

— Двадцать один, — поправил.

— Не велика разница.

— Да ладно! Тебе двадцать пять и ты считаешь, что между нами целая пропасть. Хотя я тоже большой разницы не улавливаю.

— Почти двадцать шесть... И она есть.

— У меня были девушки, которые мне в мамы годились и ничего, ни одна этого не стеснялась.

— Ты это сейчас серьёзно говоришь? — неприятно удивляюсь.