За Тихим Доном (СИ)

— Надо тебе машину купить, а то сомнительно, что ты с твоей зарплатой на такси каждый день приезжаешь и уезжаешь, — скольжу губами по тонкой шее.

— Ром, ты в себе? — разворачивается в руках. — Какая машина?

— Права у тебя есть. Что не так-то?

— Это слишком!

— Слишком — это подбирать тебя после работы, где попало. Вместе уехать — что о нас подумают, не вместе — неудобно.

— На такси — подозрительно, а новая машина — нормально, по-твоему? — хмурится.

— Кредит?

— Дурак! Кто мне даст?!

— Да кто будет разбираться, Маш.

— Нет, Шолохов, никаких машин! Потерпим недельку-другую. Вора поймаешь и рассекретимся.

— Ладно...

— И втихаря тоже покупать не вздумай! — погрозила пальцем.

— Я же сказал ""ладно""! Почему мы с тобой постоянно ссоримся?

— Потому что ты всё делаешь по-своему. Пусти, я кофе сварю! — откидывает от себя мои руки.

Дёргаюсь. Вот люблю сучку, но иногда за её характер стервозный придушить хочется. И это мы вместе всего ничего. А дальше что? Сапоги над головой летать будут?

* * *На заводе уже на входе у проходной меня караулит заведующий производством.

— Что я здесь должен увидеть? — смотрю на заглохший аппарат.

— Не работает...

— Так вызови ремонтников. Я-то тут причём?

— Дважды за неделю вызывали, — тупит.

— Да хоть десять! Не бесплатно же. У нас с ним договор. Учитесь решать проблемы сами. Я вам не батя, по каждому вашему пуку с места срываться не собираюсь. Он себе этим здоровье и угробил, — отчитываю его и отправляюсь в офис.

Проходя мимо конвейера, захватываю баночку клубничного йогурта. Маша такой любит.

Незаметно на ходу оставляю его на стойке администратора, пока она роется в бумагах.

У двери кабинета поворачиваюсь к ней. Улыбается и убирает баночку на стол. Подмигиваю ей. Стреляет глазами в сторону, показывая, что за нами наблюдают.

Там двое из отдела по продажам. Лыбятся черти.

Пошли они нахер!

* * *Полчаса сижу и наблюдаю из комнаты для отдыха, которая находится напротив стойки администратора, как Клинская бегает по офису.

А я предупреждал, что работа суетная и к вечеру у неё ноги гудят, хныкает. Можно было бы рявкнуть и сказать, чтобы больше её здесь не видел, но ведь губы надует и начнёт втирать о том, что не хочет быть домохозяйкой. Что училась столько лет не для того, чтобы пыль с полок протирать.

А я что, блядь, заставляю это делать? Всего один звонок и приедет человек, который всё это сделает.