За тобой

Эта спальня предназначена для меня, тут и буду жить, пока этот фарс со свадебным путешествием не окончится. А ты делай что хочешь, и как хочешь!

– Ты кричишь на меня, цветочек? – Яростно прошипел, медленно ступая к ней.

– Я…я…да… наверное, да, – заикалась. Боялась. Но глаза сказали больше, чем бы она хотела. Ненависть. Причём яркая и нерушимая, стояла в глубине них.

– Жёны созданы для того, чтобы подчиняться своим мужьям, и неважно фикция это или любовь. Не позволяй себе лишнего, Анна. К твоему сведению, терплю я тебя лишь для получения акций и не более, – рычал, наклонившись к девушке, с дрожащим подбородком.

Чёрт, маленькая, а такая сильная! Да сколько ж в ней дури, чтобы не понимать, что злить меня, в разы крепче её и мощнее, глупая и опасная затея?!

– Уходи… уходи из моей спальни, – прошептала она.

– Здесь всё принадлежит мне, милая моя, как и ты. Всё куплено за бумажки, как и ты. Только вот слишком переплатил. Удачи, Анна, встретимся через год, – хотел напугать её. Хотел видеть, как рухнет в обморок или расплачется.

– Чёрт, – тяжело вздохнув, выпрямился и провёл рукой по волосам.

– Прости, Анна. Не знаю, откуда это берётся. Я не такой. Обычно я очень терпеливый, и умею ладить с женщинами. Но с тобой ничего не выходит. Теряюсь в догадках. Прости меня, что был груб. Излишне груб, – мягче произнёс я и наблюдал, как зелень поглощает серый оттенок.

– Ничего… но… у нас пункт. Если ты его нарушишь, то я тут же сообщу, – это была угроза, но разве могла восемнадцатилетняя трясущаяся от страха девчонка напугать меня? Нет.

– Я не ударю тебя, как твой отец. Об этом не волнуйся. Я не живодёр, как они. Оставляю тебя… – заметил сложенные в углу вещи в брендовых чемоданах, замолк. – Почему их не разобрали? Сейчас приглашу людей, они помогут развесить вещи.

– Нет. Не нужно.

– Боже, может быть, ты прекратишь? – Усталый стон сорвался с губ, и я посмотрел на девушку.

– Правда, мне несложно. Я всё сама, – повторила она, и тут закралось подозрение.

– Анна, – позвал её, и когда подняла голову, продолжил: – Я сейчас задам тебе вопрос, на который требую честного ответа. Давай, попробуем быть хотя бы сейчас искренними друг с другом, оборвав эту бессмысленную войну. Там есть наркотики?

– Нет. Там их нет.