За тобой

С этого момента ты забудешь о том, что у тебя была Анна, и я женился на ней. Ни евро больше не получишь, а я узнаю, что скрывает ещё моя жена. И тогда берегись. Если хоть когда-то в прошлом ты тронул её, причинил ей боль или же бил, уничтожу. Раздавлю как мокрицу. И не думай, что тебе кто-то поможет. Никто. Люди обожают деньги.

– Рикардо, я понимаю, что сейчас ты зол. Но никто не выдумывал…

– Я всё сказал, Баро. Единственный человек, которому предпочту верить, это моя жена. И рискни нарушить мой приказ – не приближаться к ней, не звонить, не писать, забыть – я выполню свою угрозу.

Хорошего дня, Баро. Прощай.

Отключив звонок, спрятал телефон в карман брюк и поднял голову, не видя ничего перед собой.

Баро что-то всё же хочет от Анны, просто так он её не отдаст. И хоть теперь и мне запрещено думать об этой девушке, но не позволю причинить боль ей. Любой. Физической или эмоциональной. Придётся поднять все связи, чтобы сделать её сиротой. Возможно, когда-нибудь я прошу себя за веру в слухи.

Возможно, когда-то позволю себе снова помечтать. Возможно, когда-нибудь докажу ей, что могу быть тем, за которым у неё будет возможность не прятаться, а отдыхать. Возможно, когда-нибудь признаюсь себе, что девушка значит для меня нечто большее, чем просто очередная пассия. Возможно, но пока не готов. Устал…

Глава 27

Анна-Мари"

"– Доброе утро, дорогая, – меня за плечи приобняла Мили, а я не шелохнулась. Так и сидела в кресле, опираясь подбородком в колени.

– Завтрак уже остыл.

А послезавтра мы оканчиваем наше путешествие, – продолжила она.

После приступа обиды и унижения, затем злости, пришла такая пора, как уныние. Точнее, пустота и апатия. Есть не хотелось, даже рисовать не могла, потому что пальцы не слушались. Они желали творить и запечатлеть глаза. Его глаза. А мне больно внутри. Так опасно терзается сердце из-за того, что тихо. Всюду тихо. Вокруг меня непроглядная тишина и это давило. Последний раз видела Рикардо в больнице вчера.

И всё. Его не слышно и не видно, словно одна. Но ведь так и было. Он вынудил меня, увидеть свой страх, и не радовало то, что он ошибся. Винила ли я его? Да. Сначала ненавидела, плакала, желала сбежать, металась. А сейчас уже нет. Он упомянул о том, что ему рассказал про меня Питер. Но не я это была. Софи. И её это грехи. Я же несу их на своих плечах и должна молчать. Если бы была возможность рассказать ему всё, с самого начала, то сделала бы это. Не было.