За тобой

Он грозился мне запретить рисовать, когда узнал, что это моя страсть. А если позволю себе те чувства, что рождает он, то у него будет такая власть надо мной, которую не могу позволить ни ему, ни себе. Нет. И меня не волнует, что от температуры он может сгореть. И плевать, что ему плохо. Виноват сам.

***– Анна.

Вздрогнув, распахнула глаза и осмотрелась. Спина затекла от неудобного кресла, и я покривилась.

– Я помогу, – прошептала Мили и подняла меня. Бросив взгляд на мирно спящего Рикардо, подошла к нему с помощью подруги, и сняла полотенце с его лба.

– Могу сама, – раздражённо передёрнула плечами и вышла из спальни.

– И что это значит? – Заинтересованно спросила Мили, когда закрыла дверь.

– Он напился. Отравился алкоголем. Горел всю ночь, и мне пришлось за ним ухаживать, – резко ответив, направилась в свою спальню.

– Ты ухаживала за ним. Прямо как настоящая жена, – продолжила Мили, слышала её издёвку.

– Не жена, а человек. И хоть он отвратителен, но я должна была это сделать, – сквозь зубы произнесла и рухнула на постель лицом вниз.

– Не сказала бы, что он отвратителен. Такой лапочка, когда спит. И, кстати, он голый, – хихикнула подруга.

– Отстань. Его рвало, – пробубнила я в одеяло.

– Ты сама его раздела?

– Да.

– И ты была с ним, когда его рвало?

– Да.

– И всю ночь просидела рядом со своим мужем?

– Да.

– Тебе он нравится.

– Да.

Резко подняла голову, а подруга уже вовсю хохотала.

– Нет, я оговорилась, я… чёрт, прекрати.

– Если вспомнить всё, чего ты боялась, то могу сказать – он тебе определённо нравится, если не больше, – успокоившись, заметила Мили.

– Хватит, он…

– Признай это, Анна, признай, что твой муж тебе начал нравиться. И насколько я знаю, у вас была партия в нарды, а затем свидание…

– После которого он сказал, что запретит мне рисовать, – хмыкнула я, сев на кровати.

– Прямо так и сказал? – Прищурилась она.

– Да, но до этого мы кричали.

– Ты кричала?

– Он. И я вроде бы. Никогда так не кричала. А вчера, боже, не знаю, что на меня нашло. Я услышала… он хотел поцеловать, а Софи… я слышала её. Боюсь, Мили, так боюсь, что потеряю себя в этом фарсе, – прохныкала я.

– Милая моя, ты не она. Забудь о ней. Никогда она больше не появится в твоей жизни.