За короля и отечество

У подножия холма потревоженным муравейником копошилась саксонская пехота. Кто-то трубил атаку. Кто-то другой отчаянно размахивал руками, пытаясь отвести солдат подальше от потопа. Поток воды ударил в деревянную стену, защищавшую королевский шатер, раздвоился, обтекая ее, и ворвался в лагерь, снося шатер за шатром. Саксы бежали следом, пытаясь спасти хоть часть смытого оружия.

— Смотрите! — вскричал Мелвас, указывая на северо-восточный склон.

Саксы бежали. Некоторые пытались взобраться на склон; большинство бежали прочь от Кэр-Бадоникуса.

— Они бегут! Ублюдки бегут! Мы их опрокинули!

И тут-то показалась тысяча несущихся галопом лошадей. Равнина Солсбери содрогнулась от грохота копыт. В авангарде конницы верхом на белом жеребце скакал Арториус; его золотые доспехи сияли на солнце, штандарт с алым драконом кровавой лентой реял над бойцами. Конница с размаху врезалась в толпу бегущих саксов, отшвырнув ее обратно. Сотни саксов полегли под подковами катафрактов.

— В атаку! — вскричал Кадориус. — Трубите атаку! Катафракты, по коням!

Дозорный на башне снова протрубил в рог. Британская пехота перебиралась через стены. Женщины и дети выводили лошадей, солдаты отворяли ворота. Кавалеристы прыгали в седла и галопом скакали из крепости, держась подальше от следов потока.

— Лучники! — крикнул Анцелотис. — Сомкнуть ряды!

Он прыгнул на ближайшую лошадь, не заботясь о том, чья она, и ринулся в погоню, возглавив гододдинский отряд. Саксонские короли и их потрясенные наследники укрылись за деревянной стеной полуразрушенного помоста. Насквозь промокшие, перепачканные с ног до головы саксы выхватили мечи, с ужасом глядя на накатывающую на них кавалерию.

— Живьем! — кричал Анцелотис. — Взять их живьем!

В следующее мгновение гододдинцы окружили саксов кольцом сияющей стали.

"— Похоже, вы потеряли свою армию, — с ледяной усмешкой сообщил им Анцелотис, подкрепив слова выразительным движением клинка. — Так что, если вы не желаете мгновенной смерти, я бы советовал вам бросить оружие, забыть про свою гордость и просить королей Британии — которой вы причинили много зла — сжалиться над вашими дрожащими женами и дочерьми.