За короля и отечество

 — Святой отец, тебе с Клири придется поднять жителей Лохмабена, чтобы те разносили вести. Гэлуиддел идет на войну. Предупреди Стрэтклайд — пусть укрепят северные границы на случай, если нам не удастся доказать Даллану мак Далриаде свою непричастность к злодейству, но большую часть нашего войска пошли на юг — биться с саксами. Я не допущу, чтобы эти мясники угрожали нашим народам. Обоим нашим народам, — добавил он, обняв Килин за плечи.

Ойлифф колебался не больше секунды — как и Моргана, он ясно понял, что именно сейчас власть в Гододдине перешла к новому королю и его королеве.

— Это будет исполнено, — громко ответил он. — Ступай, мой король, и постарайся не допустить новых смертей среди наших новых братьев.

Меньше чем через четверть часа они уже стояли на палубе рыбацкого шлюпа в окружении угрюмых рыбаков. Те не хуже их понимали, на какой риск идут, но пошли на него ради молодых короля и королевы. Моргана вглядывалась сквозь слезы в горизонт в надежде увидеть паруса.

Глава шестнадцатая

Тревор Стирлинг и Анцелотис нагнали Арториуса всего за несколько миль до Кэр-Бирренсуорка, насмерть загнав по дороге трех добрых скакунов. Как выяснилось, Арториус проделал то же самое, хотя все же чуть медленнее, чем они. На пути им повстречались колонна пеших солдат, направлявшихся на юг — должно быть, тех, что послала в Кэр-Бадоникус Моргана, — и, к великому их удивлению, их старый знакомый менестрель Лайлокен, тоже направлявшийся на юг.

— Ты не видал дукс беллорума? — спросил Анцелотис, подозвав менестреля.

Лайлокен внимательно, изучающе посмотрел на него, потом кивнул и ткнул пальцем в направлении, откуда он ехал.

— Ага. Он опережает тебя миль на десять. Он здорово торопился. А что, беда какая-то?

— У меня к нему послание. В Кэрлойле говорили, ты уехал с королевой Морганой?

— Верно говорят, — кивнул менестрель. — Однако мы с ней расстались несколько дней назад. У нее дела вне Кэр-Бирренсуорка, а когда королевы нет во дворце, менестрелю мало работы.

— Значит, ты не знаешь, куда она поехала?

— Боюсь, нет. Что до меня, я еду на юг, вдогонку нашим воинам. — Он ухмыльнулся.

Что-то в этой ухмылке не понравилось Стирлингу, но Анцелотис был слишком встревожен, чтобы обратить на это внимание.

— Раз так, счастливого тебе пути, и чем меньше ты будешь болтать о нашей встрече, тем лучше.

— Я весь скрытность, — ухмыльнулся менестрель и низко, в пояс, поклонился Анцелотису.