За короля и отечество

Девочка лет десяти — более хрупкое и изящное подобие своих веснушчатых братьев — принялась утешать его, пока Анцелотис вел их мать к огню."

"Моргана уже развязала свою сумку с целебными снадобьями. Она бросила горсть каких-то листьев в кипящий котелок и помешивала воду до тех пор, пока она не приобрела темно-коричневый цвет. Кто-то принес охапку одеял и обернул ими дрожащую Брейтну. Моргана отлила снадобье из котелка в простую деревянную чашку и заставила Брейтну выпить все до последней капли, извиняясь за горький вкус.

— Вот так, еще чуть-чуть, хорошо. Я нарочно заварила покрепче — ведь и потрясение сильнее сильного…

Арториус тем временем без лишнего шума отдавал распоряжения по созыву совета старейшин Стрэтклайда. Клинох отослал нескольких всадников перевезти тело отца в дворцовую часовню. Судя по всему, он пришел в себя после тяжелой сцены с матерью: он распорядился принести еды и горячего питья для усталых и замерзших солдат, терпеливо продолжавших ждать под дождем.

— Разместите конницу Гододдина вместе с нашими солдатами, — приказывал он пожилому мужчине, классическому образцу лишенных особых примет, всезнающих и вездесущих придворных, возникающих словно из ниоткуда по одному знаку правителя.

 — Потом пошли людям горячей еды, а лошадям — подогретого рубленого овса: путь у нас выдался нелегкий, а впереди ждет еще тяжелее. Арториус созывает большой королевский совет в Кэрлойле. Прикажи нашим старейшинам собраться здесь, в этой зале, не позже, чем через час. Нам нельзя медлить с принятием решений — теперь, когда саксы уже выступили.

Лишенный особых примет придворный поклонился и поспешил из залы.

Что бы там ни уговаривала Моргана Брейтну выпить, это явно оказывало действие. Захлебывающиеся рыдания сменились редкими всхлипами. Принесли еще одеяла, и Стирлинг с наслаждением закутался в теплую шерсть. Слуги начали обносить всех прибывших подогретым вином и горячими, только из печи пирогами.

Другие слуги принесли несколько охапок сухой одежды и тяжелую деревянную ширму, которая, будучи поставлена перед огнем, позволила Моргане, Ковианне Ним и Ганхумаре скинуть тяжелые от воды платья.

Женщины грелись у огня по одну сторону ширмы; мужчины — по другую. Слуги унесли мокрую одежду — наверное, развесить у других очагов для просушки. Чуть позже наконец вышли из-за ширмы и женщины, на ходу расчесывая мокрые волосы, а королева Брейтна достаточно совладала с собой, чтобы обнять и утешать плачущих детей.