За любовь отдам...Тебя!

Сжавшись внутри, мысленно пожелала провалиться, исчезнуть, оказаться в любом другом месте. Где угодно, хоть в горящем здании, лишь бы не здесь. По залу прокатился гул, но новых ставок не последовало.

– Пятьсот миллионов раз, пятьсот миллионов два… – с нескрываемым удовольствием протянул Барон, – Пятьсот…

– Миллиард, – спокойно сказал пожилой мужчина с заднего ряда, не принимавший до этого участия в торгах.

– Два миллиарда, – не поднимая таблички, четко произнесла сидевшая в третьем ряду женщина.

На лице главы рынка появилось выражение неподдельного восторга. Наверное, если бы он не стоял перед таким количеством народа, точно закричал бы от радости. Торги же продолжились… Теперь в них участвовало только четверо: пожилой мужчина, поспорившая с ним дама, а также два анонима, использующие конверты.

– Пятьдесят миллиардов, – онемевшими губами произнес Барон, вскрыв новое письмо.

В зале повисла гробовая тишина, все ожидали развязки.

– Сто, – произнес все тот же «игрок», годившийся мне в дедушки.

Глава рынка не сразу даже сообразил, что нужно начать отсчет.

– Продано! – закричал он и захлопал в ладоши. – Поздравляем счастливого обладателя нашей диковинки!

По залу вновь пронесся гул, стали отодвигаться кресла, присутствующие стали подниматься с мест. «Счастливчик» же, несмотря на свой не молодой возраст, резво побежал в сторону подиума, где стояла я.

Глава 30: Преступники

Себастьян Блэкхарт Кесарийский

Волнующийся король – смешно! Волнующийся я – вдвойне! Но именно волнение было тем чувством, которое я испытывал в данный момент.

– Знаешь, я до последнего думал, что парень струсит, – услышал от Асмодея. – И что бы мы без него делали?

– Уж как-то обошлись бы, – хмыкнул в ответ.

Архимаг лишь вздернул бровь, не оценив мою попытку разрядить обстановку. По его команде рядом с нами появился чай и какие-то сладости. Брат с удовольствием принялся потягивать горячий напиток, я же отставил подальше свою чашку. В данный момент меня мог волновать только сапфир, который я держал в руках.