Взрослые игры (СИ)

Акутагава переложил нож в левую руку и – уверенным и сильным движением - провел лезвием по своей правой ладони. Из глубокого пореза закапала кровь. Глаза Ива жадно загорелись, он облизал свои губы в предвкушении. Акутагава вытянул кровоточащую руку вперед и приложил ладонь к щеке юноши, пачкая его лицо своей кровью. Ив вцепился в его запястье, крепче прижимая её к себе, потом, глухо застонав, опустился перед ним на колени.

- Да! Да! – шептал он.

- Ты мой отныне, - сказал Акутагава. – Ты будешь служить мне как верный пёс.

- Да! – Ив слегка отстранил ладонь от своего лица и кончиком языка слизнул багровую влагу.

- Ты всё сделаешь для меня. Клянись.

- Да, клянусь! Я умру ради тебя!

Юки наблюдал за происходящим с нарастающим ужасом. До него дошло, что здесь происходит. Ив пришел не убивать или похищать Акутагаву, вовсе нет! Ив, словно провинившийся охотничий пёс, принес своему кумиру добычу – голову врага, чтобы задобрить его, подольститься и получить прощение за прошлые проступки.

И получить желаемое – благоволение хозяина. Во взгляде убийцы читалась страсть, необходимость, жгучая потребность… А Акутагава с самого начала знал это, он с самого начала понимал, что тому нужно!… Он разрезал себе ладонь и прикоснулся к Иву – проводя ритуал кровной клятвы, который практиковали со стародавних времен главари якудза, желая связать себя с кем-то непререкаемыми узами… Господи, Акутагава!…

- Возьми меня! Давай же, возьми, - Ив забрался руками под его джемпер, прикасаясь к обнаженной коже.

Его дыхание стало учащенным. – Трахни меня! Разве я не заслужил этого?

Акутагава холодно усмехнулся и вдруг его оттолкнул от себя:

- Нет, не заслужил.

- Я принес тебе голову Мидзогучи! – Ив резко поднялся с колен, его перепачканное в крови лицо исказилось от приступа ярости. – Специально для тебя!

- На колени! – оборвал его Акутагава, глядя ему прямо в глаза.

Ив издал звук, похожий на рычание, сжал кулаки, но в следующий миг покорно преклонил колени.

Он посмотрел на Акутагаву снизу вверх, его изумрудные глаза лихорадочно мерцали. Губы Акутагавы сложились в улыбку, а его рука ударила Ива по лицу – голова юноши дернулась, он покачнулся, но поспешно выровнялся и поднял лицо к стоящему над ним хозяину.

- Я сам решу, чего ты достоин, а чего – нет, - сказал Акутагава. – Ты сделал мне одолжение, принеся голову Мидзогучи? Ты ошибаешься. Он всё равно уже был приговорен – и не прожил бы долго.