Выжившая из Ходо

Правда, для Айсабуро, как и для меня, эльфы с их глазищами и острыми ушами красавцами не были. Так что поразить его в самое сердце мой взгляд не мог. Правда, на той войне он больше отсиживался в тылу. Размазня Тайджу и есть. Знал бы он, что Мия Ходо, которая расквасила ему нос прямо перед шестнадцатилетием, сейчас стоит перед ним и хлопает длинными эльфийскими ресницами.

– Катана духа? – хищно улыбнулся Бейтан. – Леди интересуется культурой Рибена?

– Друг подарил мне прекрасную книгу по истории этой страны.

На этот раз я стрельнула глазами в сторону Винсента.

Блондина, кажется, взгляд герцога и сама обстановка ни капельки не смущали. Он стоял среди однокурсников, спокойный и невозмутимый. Герцог проследил мой взгляд и медленно сказал:

– Наслышан о богатой библиотеке рода Файпер.

Винсент выдержал его взгляд. Я снова посмотрела на катану у пояса Айсабуро и едва не заскрипела зубами от досады. Я должна получить ее. Но как?

Герцог, кажется, потерял к нам интерес и снова повернулся к своему гостю.

Студенты стали разбредаться по залу, приглашая дам. Передо мной внезапно оказался Винсент. Он протянул мне руку и лукаво спросил:

– Разрешите пригласить вас на танец, леди?

Я подала ему руку и постаралась ни о чем не думать. Тело Шияссы прекрасно помнило нужные движения и, если я не начинала задумываться о том, куда шагать, все делало само. Кажется, девчонка любила танцевать: когда Винсент закружил меня по залу, внутри меня вспыхнул какой-то детский восторг."

"Я подавила неуместные чувства и стала потихоньку оглядываться.

Я хотела найти эльфийку, но теперь мне не давала покоя катана духа. К сожалению, пока я и представить не могла, как заполучить ее. Не грабить же Тайджу после бала? Моих сил не хватит. У него наверняка есть охрана. И я не могу взять с собой никого, кроме Винсента. И не могу показать своему врагу некромантию. А золотая искра, пробужденная эльфийкой, пока никак себя не проявила.

Когда танец закончился, Винсент повел меня к Шону. Но дойти до полуэльфа, который стоял в уголке в компании Ястера, мы не успели.

Нам преградил путь высокий блондин лет сорока пяти в богатом костюме. Его пальцы были унизаны перстнями, а в лице угадывались до боли знакомые черты. Он и не подумал приветствовать нас, как полагается, а сразу обратился к моему спутнику:

– Смотрю, жизнь ничему тебя не учит, Винсент.

Юноша сжал мою руку и процедил сквозь зубы:

– Это не твое дело.

– Ты мой сын, и это мое дело, – холодно возразил незнакомец.