Выжившая из Ходо

– Ты же собиралась в Рибен, – усмехнулся он. – Линьин по пути.

Я возмущенно посмотрела на Вина и выпалила:"

"– И как я должна среди тысяч эльфов узнать ее отца?!

Винсент натянул рукава рубашки на белые края бинтов, скрестил руки на груди и пожал плечами:

– Зачем тебе его узнавать? Он сам узнает вас. Говорят, эльфы чувствуют родную кровь. Правда, при этом бастардов своих не признают. Культура такая.

Я скривилась.

– Культура? У остроухих? Да они своих собак уважают больше, чем людей. О чем ты?

– Можно подумать, ты их видела, – внимательно посмотрел Вин.

Я равнодушно подтвердила:

– Видела. И убивала.

Теперь настала очередь Вина удивляться:

– Я думал, Линьин и Рибен не поддерживают связей.

– Не поддерживают, – кивнула я. – Мы воевали с ними десять лет назад. У меня был четвертый ранг, когда началась война.

Юноша подозрительно спросил:

– И сколько тебе было лет?

– Сейчас или тогда?

– Тогда. И сейчас тоже. Сколько тебе было лет в прошлом теле?

Я посмотрела на его напряженное лицо, фыркнула от смеха и снисходительно ответила:

– Тридцать один год.

Кажется, для юноши это стало откровением. Винсент с минуту часто моргал, пытаясь переварить эту новость.

– Мне было пятнадцать, когда началась война, и двадцать один, когда она закончилась, – добила его я. – Мой род сражался на передовой. Верные псы императора, Ходо и Мисуто, всегда шли впереди.

В его глазах появилось понимание.

– Ты видела Святого там.

Я подтвердила его догадки:

– Видела. Мельком. Он был моложе. Но пес уже был с ним.

Интересно, он уже тогда пленил демона? Скорее всего, воспользовался для этого каким-то из артефактов Мисуто…

Винсент вытащил из-за пазуху книгу и вручил мне со словами:

– Вот тебе прикрытие для «новых» познаний для юной леди.

Я взяла увесистый томик. На черной обложке было написано: «История Рибена. От первого императора до наших дней».

– Скажешь, что я подарил давно, – пояснил Винсент. – Читать Шиясса любила, а мой род славится редкостями из своей библиотеки.

Тут я сообразила, что все эти дни мы много разговаривали о прошлом Шияссы и Шона, но почти ничего не было сказано ни о Ястере, ни о нем самом.

– А почему ты ничего не рассказываешь мне о себе или Ястере?

Винсент напрягся и сказал:

– Шиясса не знала об этом. Однажды мы появились в ее жизни. И все.

Я наклонилась к нему. Несколько мгновений сверлила подозрительным взглядом. Юноша отвечал мне тем же.

– И мне не скажешь? – наконец уточнила я.