Вызов

Придется справить нужду на ее роскошные лабутены, чтобы объяснить ей последствия вмешательства в естественный процесс.

– Уверяю тебя, это не так. А теперь, если ты меня извинишь…

– Знаешь, хоккеисту станет скучно, и он скоро тебя бросит. Он никогда ни с кем не встречается дольше нескольких недель.

– А тебе какая разница?

– Мы же сестры, Тей-Тей, – воркует она, наклоняя голову так, что теперь похожа на сломанную марионетку. Это охренеть как жутко. Или, может быть, так кровь приливает к одной из сторон ее мозга и позволяет лучше формулировать слова.

– Не переживай. – Я вытягиваю вперед руку и легонько отталкиваю ее в сторону, а сама протискиваюсь вперед. – Наши отношения держатся только на регулярном сексе, так что…

Я прохожу мимо нее и делаю свои дела, а потом мою руки и выхожу обратно в коридор. Где до сих пор стоит Абигейл. Разве у нее нет занятий поважнее, чем зацикливаться на моей личной жизни?

Она следует за мной по коридору к фойе. Когда я открываю входную дверь, чтобы уйти, внутрь заходит не кто иной, как парень Абигейл, Кевин.

Каждый раз, когда Кевин сталкивается со мной, он бросает на меня быстрый, отсутствующий взгляд, а потом его глаза опускаются на мою грудь, и он как будто замечает кого-то знакомого в людном аэропорту. Его лицо светлеет от узнавания.

– Тейлор, привет.

– Тейлор! – кричит мне Саша с лестницы. – Тащи сюда свою задницу.

– Посмотри на это с другой стороны, – воркую я, проскальзывая мимо Абигейл и сального взгляда ее противного парня, – когда я закончу с хоккеистом, ты тоже сможешь попытаться.

В крови так и бурлит возбуждение. Давать отпор Абигейл, пусть и умеренный, – приятно. Я даже чувствую прилив сил. Тейлор Марш, способная одним прыжком обскакать рослых мразей.

– Нам надо договориться с Шарлоттой о том, чтобы рядом были медики, – говорит Саша, пока мы поднимаемся по лестнице в ее спальню. – Абигейл в любую минуту может упасть замертво от ревности.

– Сомневаюсь насчет ревности. – В комнате Саши я плюхаюсь в ее кресло-мешок и перебрасываю волосы через плечо. – Мне кажется, ее сводит с ума то, что ее жестокость обернулась провалом для нее и осчастливила меня.

Саша, сидя в другом кресле-мешке, серьезно на меня смотрит.

– То есть все взаправду? Вы с Конором теперь вместе?

– Между нами что-то есть, – говорю я, не найдя слов точнее. – Не знаю что.

– Но это уже не розыгрыш.

Я тяжело сглатываю.

– Думаю, да.