Вызов

– Презерватив у меня в кармане, – бормочет он.

Я нахожу его и открываю, а потом надеваю на член. Он глубоко меня целует и сдвигает мои трусы в сторону. Из моего горла звучит счастливый стон облегчения, когда он в меня входит.

Конор трахает меня у стены. Сначала мягко, давая нам обоим привыкнуть к позе. Потом сильнее, глубже. Мои ладони запутываются в его волосах, впиваясь ногтями в его затылок. Он подхватывает мою ногу рукой, чтобы поднять ее выше и шире меня раскрыть. От каждого толчка по моему телу пробегает волна удовольствия.

Внезапно он останавливается. Он поворачивает меня лицом к кровати и нагибает над краем. Я тяжело дышу, запыхавшись, пока он поднимает мою юбку, открывая зад, гладя ладонями мою голую кожу и сжимая ягодицы.

– Так нормально? – тихо спрашивает он, проводя головкой члена по моей заднице.

– Да, – говорю я, отчаянно нуждаясь в том, чтобы он оказался внутри.

Он спускает мои трусы и глубоко погружается, держась за мои бедра.

Мне приходит в голову, что моя задница прямо там, на виду, ее невозможно не заметить в лучах почти вечернего солнца, пробивающихся через раздвинутые жалюзи. Но это, кажется, больше не важно. В процессе всех моих обнаженных контактов с Конором я знала, что этому мужчине все равно на мой мягкий живот и ямочки на заднице.

Черт, да что там «все равно» – он их в упор не замечает.

Наверное, прекрасный секс обладает свойством повышать уверенность в себе. Или, может быть, я повзрослела.

С каждым толчком наши голоса становятся все громче. Я сжимаю пальцами простынь и на дрожащих ногах подаюсь назад, навстречу его резким движениям.

– О черт, детка. С тобой так приятно. – Конор обхватывает меня рукой, чтобы погладить клитор, приближая меня к оргазму.

Хоть и закусив губу, я все равно не могу приглушить звук, когда наконец-то кончаю верхом на его члене.

– Эй! – В дверь спальни ударяют три раза. – Кое-кто тут пытается учиться. Давайте там потише, если только вы не собираетесь пригласить нас присоединиться!

– Иди на хрен, Фостер! – кричит Конор в ответ.