Выбор варианта (СИ)

А пирог фруктовый к чаю подам. Ну, можно еще мед поставить.

Смотреть, как тирг ест, было приятно. Крупные руки аккуратно отломили кусок лепешки, ложка черпнула рагу, под нее подставили кусочек хлеба и все исчезло во рту… Да, не ножом и вилкой, но местные ели гораздо неряшливей. Ел он с аппетитом, как едят здоровые, хорошо поработавшие мужики.

Наконец ложка заскребла по дну.

Из глиняного чайника с носиком я налила свежий душистый отвар в две кружки, убрала пустую миску, поставила на стол, маленькие мисочки с медом и нарезанный на куски пирог.

— Спасибо тебе, рава Лейна. Вкусно ты готовишь, а горячего я уже девятину не ел.

— На здоровье, тирг Сейд. Положить тебе еще пирога кусок?

— А не стану отказываться! Больно вкусно! Только ответь мне на один вопрос, рава Лейна.

— Ну, спрашивай, тирг.

— Я тебе неприятен?

Ох, ты ж… Шустрый какой! И что теперь отвечать?!

— Я мало знаю тебя, тирг Сейд. Но отвращения к тебе не испытываю.

Он выдохнул. Похоже, он вполне реально опасался, что я попрошу его уйти. Ну, уже хорошо. Так-то, по местным меркам, парень — представитель «золотой молодежи». Но, видимо, это ему голову не вскружило.

— Очень уж ты неласково встретила меня, рава Лейна.

— Прости, тирг Сейд. Я погорячилась. Слишком я жалею, что завела дело это с рыбой и продажей.

Он искренне удивился:

— Как же? Думаю, ваш самус теперь живет гораздо лучше, чем раньше.

— Да? — я саркастически задрала бровь.

— Ты думаешь, рава Лейна, что мы мало платим? Но мне кажется — цена честная!

— Дело не в оплате, тирг Сейд. Дело в том, кто зарабатывает эти деньги, а кто тратит…

Проговорили мы до темноты. Слишком острой оказалась тема. Спорили, в чем-то он соглашался, в чем-то упрямо стоял на своем. Но когда он отправился на ночевку в общинный дом, у меня появились две маленькие надежды.

Одна — на то, что может быть не так все и плохо с законами местными. Вторая на то, что, возможно, мы еще увидимся.

Пожалуй, он был первый человек в этом мире, столь открытый новым идеям. Не было в нем закостенелости Дарго, или тяжеловесности рава Нувы. Не было и безнадежного смирения Гарлы. А главное — ему было интересно устройство моего мира, той мифической России, о которой я рассказывала.