Выбирай сердцем

Жеглов широко улыбался, довольный тем, что угодил с «благодарностью»:

– Наслаждайтесь, Венедикт Карлович.

Сторож замахал на нас руками, демонстрируя своё читательское нетерпение:

– Занимайтесь, молодёжь, занимайтесь. Матвей, полагаюсь на тебя, ты знаешь, что делать.

С этими словами он скрылся в глубине школы.

– И чем, интересно, мы должны заняться? – спросила я, подозрительно глядя на Самурая.

Тот снял куртку, кинул её на стоящую рядом с конторкой вахтёра лавочку и зашёл за высокую стойку, прихватив рюкзак с собой.

– Поделись, много пошлых мыслишек пришло на ум? – весело играя бровями, спросил Самурай в ответ.

– Одна радость в жизни – быть героем пошлых мыслишек? – парировала я. – Ничем помочь не могу, у меня в твою сторону фантазия не работает.

– В твоём сердце-е-е нет мне места-а-а, – будто издеваясь, фальшиво пропел он, улыбаясь ещё шире.

Это последнее, что я увидела прежде, чем его голова скрылась за стойкой.

Вот зачем он так? Замолчал и ковыряется с чем-то, мне же интересно! Я топнула от злости ногой то ли на парня, то ли на своё любопытство и подошла к стойке.

– С этой стороны заходи, – кивнул он себе за спину.

– Ты скажешь наконец, что делаешь? – Я встала у него за спиной, сложив руки на груди.

– Мы будем просматривать записи с камер, чтобы найти шутника.

А вот это уже интересно. Как он до такого додумался? Я наклонилась, придвигаясь как можно ближе к экрану и, не рассчитав, стукнулась о плечо Самурая своим.

– Возьми стул. – В голосе Самурая эмоций было ноль, зато меня словно кипятком окатило с головы до ног.

Точно, я же куртку не сняла! Да, это объяснение внезапному жару меня вполне устроило.

– Тебе повезло. Дважды, – заговорил он. – Во-первых, смена Венедикта Карловича именно сегодня, с завтрашнего дня он в отпуске. А во-вторых, камера в этой рекреации установлена напротив раздевалки, стол с потеряшками как на ладони.