Выбирай сердцем

Вскинул голову и, грустно улыбнувшись, продолжил, глядя мне прямо в глаза:

– А потом я сломал шею, пятый позвонок. Неудачно нырнул в речку.

Я вжалась спиной в кресло, вдохнув так глубоко, что даже захлебнулась воздухом. Не хотела этого, не собиралась ковырять его незажившую рану. О том, что она ещё не зажила, говорило его тело: потухший взгляд, нотки затаённой злости в голосе.

– В один миг всё рухнуло. Спорт и военка стали мне заказаны. Меня успокаивали, настаивая на том, что это чудо, что меня не парализовало. Но я потерял не только мечту, но и себя.

Когда ты так легко сказала: «Я ушла из спорта», – я хотел завопить от несправедливости. Как будто для тебя все прошедшие годы и сам спорт ничего не значили… Хотя это твой выбор. У меня же его не было…

Я не знала, что говорить. Не жалеть, это точно, жалость Самурай не примет. Нужно поддержать. Но как? Что я могу ему советовать, когда сама в своей жизни видела только спорт? Но я понимала его чувства. Одно дело – осознанно прийти к своему решению, другое – вынужденные меры.

А Жеглов всё говорил, но уже куда-то вниз, пряча от меня свои глаза:"

"– Больше всего бесит, когда в голову начинают лезть мысли «а что, если?..». А что было бы, если бы я тогда не нырнул? А что, если меня взяли бы в сборную? Становится ещё паршивее …

Я подвинулась на стуле так близко, что наши колени соприкоснулись:

– Посмотри на меня. – Он не послушался. Пришлось самой взять его лицо в ладони. – Посмотри на меня! – Как только Жеглов решился поднять взгляд, я заговорила: – Не бывает этого «если»! Ты с таким же успехом мог заработать разрыв мениска или межпозвоночную грыжу, поверь, я видела немало гимнасток, которых выносили из зала на носилках.

Ты живёшь – вот что главное. Значит, у кого-то там, наверху, на твой счёт свои планы. Горе от потери мечты ничто по сравнению с горем от потери близкого человека. Подумай над этим. И хватит уже жалеть себя. Тебе это не идёт.

Говорила быстро и запальчиво, будто боялась не успеть донести свою мысль. Остановилась, отдышалась и поняла, что всё ещё держу лицо Жеглова в руках.

Почувствовала шероховатость кожи из-за пробивающейся щетины (а я даже не думала, что он бреется), увидела его губы слишком близко от своих. Он смотрел спокойно и внимательно, ожидая моей дальнейшей реакции на осознание происходящего. Я резко развела руки в стороны и откатилась на кресле назад. Уши вспыхнули, выставляя на обозрение моё смущение.

– Я смотрю, сегодня ты решила превысить лимит прикосновений по полной.